Чтение онлайн

Эрин играла с одной из шахматных фигур на столе. Она принесла шахматную доску, как и пару нужных вещей, вроде мыла, с собой. Она не хотела расставаться с доской. Это было и в самом деле невероятно. Шахматы? В мире вроде этого? Вообще-то это даже имело смысл, но Эрин все равно была впечатлена. Она продолжала касаться фигур, чтобы убедится, что они настоящие.

Но ей нужно сосредоточится. Эрин вернула свои мысли в нужное русло. Криша сказала, что Бегун доставит товары когда-то завтра. Пока этот момент не наступил, она может прибраться в трактире. Или она может просто сыграть сама с собой. Это тоже весело. Просто…

Эрин уставилась на шахматную доску. Она начала бормотать себе под нос.

— Конь на D4. Пешка на E3.

Её приподнятое настроение внезапно исчезло. Эрин стало холодно. Еда в её животе вместо чувства приятной тяжести превратилась в тяжелую гирю, и ей стало плохо. Её руки тряслись, когда она ставила фигуру обратно на доску. Всё было лучше, чем раньше. Это было действительно так, но…

Если Эрин закрывала глаза, то по-прежнему видела гоблина, лежащего на полу рядом с ней. Она открыла глаза и почувствовала, как у нее на душе лежит мёртвый груз.

Эрин передвинула пешку и забрала коня. Она уставилась на фигуры на доске.

— В конце концов, в этом мире либо убей, либо будь убитым.

Она положила голову на руки и протёрла глаза. Да. Она выучила этот урок. И она это ненавидела. Всё хорошее, что с ней происходило, имело в своей основе что-то плохое.

Плохое. Мёртвое. Игра в шахматы на куче трупов. Эрин пялилась на шахматную доску.

Она было хороша в шахматах. Ей они нравились. Она выросла, играя в них и в другие подобные игры, несмотря на то, что девочки редко встречались на шахматных турнирах. Ей было весело играть в шахматы, пока она не выросла и не поняла, что ей никогда не стать Гроссмейстером. Она была хороша, но не более. Но шахматы по-прежнему оставались её хобби. Эта игра была о том, чтобы перехитрить противника, использовать стратегию…

Она не была об убийствах.

Эрин уставилась на свои руки. Они дрожали. Она до сих пор чувствовала, как они горят. Хотя это же всё игра, не так ли? С классами и уровнями. Игра, как и шахматы.

— Это просто игра. Просто игра?

Эрин уставилась на доску. Фигуры. Если думать о них таким образом, то смерть ничего не значит. Она правильно поступила. Она защитила себя, убив монстра.

Убила монстра.

Она увидела трёх мертвых гоблинов. Они были такими маленькими. Как дети. И у них были семьи. Друзья. Те, кто их любил.

Потрепанный гоблин. Те, которые прятались у трактира, тощие и напуганные. Они тоже были врагами, если играть в игру вроде шахмат. Правильнее будет найти их и убить. Так работают все игры.

Так нужно играть в шахматы.

Эрин села ровно. Она вспомнила, как коснулась руки гоблина и какой была его кожа. Она вспомнила его улыбку. Вспомнила смех.

И наконец она поняла, что надо делать. Эрин взяла шахматную доску и скинула её со стола. Белые и чёрные фигуры рассыпались по полу.

Эрин встала.

— Я вспомнила, почему шахматы мне надоели. В них только один победитель и один проигравший. Лучший исход для обоих — это ничья.

Она подошла к двери и рывком её распахнула. Затем она остановилась и развернулась. Она оттопырила средний палец и ещё раз перевернула доску.

— Я сделаю свои правила. И все, кому они не понравятся, могут катиться к чёрту.

Дверь с грохотом закрылась за спиной Эрин, когда она вышла. Спустя несколько минут она забежала обратно и бережно расставила фигуры на доске.

— Но игра всё равно отличная. Ничего личного. Я просто возьму перекусить в дорогу. И мне нужно мыло. Гигиена и всё такое. Куда я положила мыло? Мыло, мыло, мыло… Мне точно нужно навести здесь порядок. Может, завтра этим займусь.

После этого она ушла, бегом направляясь к городу. Было ещё достаточно светло, и ей необходимо было сделать ещё одно дело. Самое важное из всех.

***

Солнце садилось над лугами. Тени становились длиннее и падали на старую постройку, скрывая недостатки и возраст здания тёмным саваном. Садилось солнце. Оно двигалось в вышине над этим миром, в небе, которое было в два раза выше привычного.

К трактиру шла девушка. Она несла ведро и кисть. А ещё пару досок. И немного гвоздей. И молоток в придачу. Всё это было тяжелым, и она не переставала бормотать и ругаться, волоча свою ношу.

В конце концов она достигла трактира и сложила всю тяжесть на землю. А затем она посмотрела вверх.

Над трактиром висела выцветшая вывеска со следами букв, но девушка не могла прочитать этот язык. И ей было всё равно, что там было когда-то написано. Она глядела только на вывеску. Трактир потерял свое имя. Ему нужно новое.

Девушка взяла ведро с кистью. Затем она посмотрела наверх, а затем на землю. Вывеска находилась на высоте, в несколько раз превышающей её собственный рост.

Девушка запрокинула голову и выкрикнула несколько непечатных слов. Затем она ещё раз отправилась в город, откуда вскоре вернулась с длинной лестницей, тяжело дыша и ругаясь себе под нос.

Прошло много времени, прежде чем до девушки дошло, что ей нужно закрепить лестницу, иначе она упадет. Она поднялась с земли и на этот раз забралась на трактир. Как только она убедилась в надёжности лестницы, то спустилась за ведром и поднялась наверх вместе с ним.

Она макнула кисть в ведро и сделала широкий мазок на вывеске над трактиром. Тёмная краска заблестела на солнце, и девушка удовлетворённо улыбнулась, что-то пробормотала и приступила к рисованию.

Это стоило ей немало времени и нескольких слоев краски. Чёрная краска для букв, белая для исправления своих ошибок. Скребок, чтобы избавляться от краски, когда та станет слишком густой. Молоток, чтобы стучать им, изливая свое разочарование.

И в конце концов вывеска была готова. Девушка с облегчением вздохнула и взяла доски, которые принесла с собой. Она схватила кисть и начала быстро писать. Затем она вбила табличку в землю и зашла в трактир. Инструменты остались лежать на земле. Она их завтра заберет.

Вывеска была готова, и краска высыхала в лучах заходящего солнца. Надпись четкая, яркая и цепляющая внимание любого путешественника, который пройдет мимо. Но рядом не было путешественников. Посетители не приходили в трактир, и в эту ночь тоже никто не придёт.

Это было неважно, важна была вывеска. Название и идея были важны. Они были написаны и теперь останутся здесь. Как и девушка.

Пока она спала, солнце зашло и последний его лучик осветил вывеску над трактиром. Буквы сверкнули в сумерках.