Чтение онлайн

Духовная жизнь была так же упорядоченна и иерархична, как экономическая или политическая. Путь к правде один, а вот тропинок заблуждений – множество, поэтому проще идти прямо, не глядя по сторонам. Христос ведет верным путем, сатана с него сбивает. Все грехи были классифицированы и пронумерованы, впрочем, как и добродетели. Приход входил в архиепископство, архиепископство, в свою очередь, тоже структурно куда-то входило. Ключевые вопросы духовной сферы ставились иначе: если представители образованного класса вопрошают: «Чего я ищу в этой жизни», то прихожане тех лет больше полагались на Всевышнего: «Чего ждет от меня Господь, что Ему угодно?» Нельзя забывать, что и «Отче наш» читается от первого лица множественного числа – то есть всей паствой – и в первых же строках молитвы говорится о власти Господа и Его планах на будущее: «Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе». В общем и целом духовный универсум был столь же упорядочен и иерархичен, как и физический.

Эренхольт подчеркивает, что такой извод католицизма был широко распространен в Чикаго 1950-х. В городе было два миллиона практикующих католиков, 400 приходов, 2000 священников, 9000 монахинь и порядка 300 000 учеников приходских школ. Между 1948 и 1958 годами в архиепископстве открывалось в среднем по шесть новых приходов в год – не только в рабочих районах с традиционно сильной привязанностью к организованным формам религии. В 1950-х люди с высшим образованием все еще массово соблюдали религиозные ритуалы. Более того, люди с университетским дипломом или ученой степенью посещали церковь или синагогу даже с большей регулярностью, чем их менее образованные сверстники.

Не подлежит сомнению, что в 1950-х этике зависимости и подчинения и всей иерархической космологии уже противостояла современная мысль. Писатели и публицисты, следившие за событиями в мире, считали, что Америка стала слишком упорядоченной, слишком инертной, слишком коллективистской.

Основной посыл публицистики 1950-х – будь то «Человек организации» или «Одинокая толпа» – сводился к тому, что в стране установилась удушливая атмосфера услужливости. Писатели всех мастей критиковали конформизм, инертность, зависимость. Уильям Уайт роптал на преобладающий в обществе порядок, акцентирующий «принадлежность» и «представление о группе, как источнике творческого потенциала». Книгу Дэвида Рисмена «Одинокая толпа» публика восприняла как критику «человека, сориентированного другими», заполошного конформиста, которого страшит сама мысль о том, что он может что-то нарушить или как-то выделиться, который готов воспитать в себе все «характерные, даже карикатурные качества и пороки», лишь бы только вписываться в группу. Протестантский теолог Пауль Тиллих видел в американцах людей «с сильным стремлением к безопасности, как внутренней, так и внешней, готовых заплатить любую цену за то, чтобы быть принятым в группу, неготовых демонстрировать личные качества, согласных на умеренное счастье без серьезных рисков».

Эти писатели воспользовались выдвинутой философом Джоном Дьюи оппозицией между «традиционной» и «осознанной» моралью. Традиционная мораль – это мораль племени, группы, домашние правила, установленные родителями, которые не принято подвергать сомнению. Она зиждется на древних установлениях и почтении к вечным истинам. Осознанная мораль основана на непосредственном осмыслении. Она начинается с размышлений о последствиях того или иного поведения. В ней больше места для эксперимента и рефлексии, поскольку каждый индивидуум ставит под вопрос старые правила и делает собственные выводы. В 1950-х большинство писателей рассчитывали, что американцы, открепившись от традиционной морали, созреют для осознанной.

Отход от религии в сторону автономии и психологизма считался весьма прогрессивным. Общественные деятели призывали к поиску непосредственной, личностной духовности. «Мы надеемся увидеть вас нонконформистами – ради вас самих, ради страны, ради человечества», – проповедовал Тиллих университетской аудитории в 1957 году. В сущности, авторы, будь то социологи, фрейдисты, теологи или битники, – все советовали молодым оторваться от их групп, районов и религиозных общин. По пути духовного самосовершенствования нужно идти самостоятельно.

Изменились и нравы образованного класса. Писатели, ученые, университетские преподаватели принялись воспитывать в своих детях индивидуализм, между подчинением и самостоятельностью выбрав последнее. На Юго-Западе детей все еще учили подчиняться авторитетам, а в нескольких милях от них, ближе к озеру, в районе Чикагского университета и Гайд-парка, процветала совсем другая культура.

В 1957 году Исаак Розенфельд в опубликованном в Commentary эссе «Жизнь в Чикаго» писал: «Отличить академический район от неакадемического можно по поведению детей и по тому, можно ли расслышать голос собеседника поверх их трескотни. Если разговор поддерживать все-таки можно, значит, район неакадемический». Господствующим направлением общественной мысли в те годы стало движение к индивидуальному самовыражению, прочь от коллективизма и чинопочитания сообществ, подобных приходу Св. Николая. Каждый человек не только может, но и должен найти свой путь к духовному росту – возвестили глашатаи образованного класса.

Не прошло и полувека, как эти взгляды восторжествовали. Сегодня куда интереснее быть неординарным, нежели «как все»;

«нонконформист» сегодня звучит куда благозвучнее, чем «конформист», а бунтарем быть много престижнее, нежели послушным исполнителем. Все многообразие проявлений индивидуализма – вот что стало основой духовной жизни бобо.

Сторонник духовного плюрализма убежден, что свести Вселенную к единому естественному порядку или божественному плану просто невозможно. Соответственно путь к спасению тоже не один. Счастье, мораль и добродетель у каждого могут быть свои. Более того, никто и никогда не приходит к окончательному ответу или несокрушимой вере. Жизнь – это путешествие. Оставаясь несовершенными, мы постоянно делаем выбор, исследуем, создаем. Мы многолики.

Поэтому верным принципом следует считать максимальную открытость новым дорогам и возможностям, непредвзятое, благожелательное отношение к мнениями, темпераментам и взглядам на мир. Джейн Джэйкобс начинает свою книгу «Смерть и жизнь больших американских городов» с цитаты из Оливера Венделя Холмса, воспевающей духовное разнообразие: «Основная ценность цивилизации в усложнении средств и способов жизни. Потому что чем более сложных и напряженных умственных усилий требуют эти средства, тем полнее и богаче жизнь. Тем ее, жизни, больше. Жизнь сама по себе конечна, и единственный вопрос относительно того, стоит ли вообще жить, зависит от того, насколько эта жизнь насыщенна».

Мы имеем дело с новым набором ценностей: многообразие, сложность, исследование, самоанализ. Сегодня эти ценности разделяют миллионы. Эту же мысль в своей книге «Обретая нашу страну» высказывает философ Ричард Рорти. Цель каждого общества, пишет он, в создании «наибольшего многообразия индивидуальностей – еще более широких, наполненных, наделенных богатым воображением и дерзновенных индивидуальностей». Наши усилия, продолжает Рорти, должны быть направлены на построение общества, где «будущее бесконечно расширяется… В ходе экспериментов с новыми формами частной и общественной жизни они взаимодействуют и укрепляют друг друга. Частная жизнь станет непредставимо разнообразной, а общественная – непредставимо свободной».

Весьма оптимистичное мировоззрение. Самореализация через беспрерывное расширение собственного «я». Более того, свобода может вести к порядку. Если мы предоставим людям максимум свободы, чтобы каждый мог реализоваться в полной мере, всеобщие усилия, взаимодействуя, сплетутся в сложную динамичную гармонию. (Вспомним улицу Джейн Джэйкобс.) Все, что для этого нужно, – это люди доброй воли, которые самостоятельно прокладывают свой путь, оставаясь открытыми и терпимыми и не пытаясь навязать свой путь другим.

Дважды приглашать представителей образованного класса попробовать плоды духовной свободы не пришлось. Многие опрометью метнулись прочь от церемониала официальных религий, чтобы пуститься в одиночное духовное плавание. Джерри Рубин, в жизни которого как в кривом зеркале отразились вехи того переходного времени, писал в своих мемуарах «(По)взрослеть в тридцать семь»: «За пять лет с 1971 по 1975 я непосредственно испробовал ЭСТ-тренинг, гештальт терапию, занятия по биоэнергетике, рольфингу, массаж, бег трусцой, здоровое питание, тай-цзы, Эсален, гипноз, современный танец, медитации, метод Сильвы, школу Арика, акупунктуру, секс-терапию, терапию Райха – то есть практически все блюда из меню Нового Сознания».