Чтение онлайн

Вермград имел форму равнобедренного треугольника. Широкая полоса полей по периметру отделяла его от плотных зарослей джунглей. Высокие крепостные стены были усыпаны площадками с артиллерийскими и зенитными орудиями, а внутри словно неровной пирамидой возвышались здания. Их высота росла от стен к центру города, где зеленым маяком горел шпиль остроконечного небоскреба. Одновременно с высотой менялись не только материалы построек, но и архитектурные стили. Если дома под стеной напоминали большие кирпичи с незаметными окошками, то к центру здания обретали больше блеска стали и стекла, а в самом центре еще и были окутаны зеленью растений. Центральный небоскреб так вообще цвел всевозможными красками в прямом смысле этого слова. А в небесах, примерно на нашем же уровне широким кольцом растянулись дирижабли... Хотя нет, видны окошки там, где дирижабль должен быть заполнен газом, присутствует некоторая непропорциональность и несоответствие классическим формам. Некоторые воздушные суда были намного короче, другие шире, а третьи вообще имели формы, порожденные больным воображением.

– В центре полиса - башня совета, - сказал Вольф. Именно там, тебя и хотят видеть.

– И что прям так сразу не пойми кого и пустят?

– Больше военных на квадратный метр в этом полисе - только в казармах. Да и ждут тебя не в здании, а в медицинском центре под ним.
– Улыбнулся немец. Не переживай, ты для нас теперь ценный актив, так что тебе выделили охранника, переводчика и няньку.

– Дай угадаю - это все ты.

– Ну а кто ж еще, - улыбнулся немец.

– Дядя Ник?
– обратился ко мне Альвар.

– Да?
– Из того что сказал малой, я понял только слово проблема.

– Он просит твой телефон, чтобы скинуть все наши номера.

– А о какой проблеме он говорил?

– Говорит, чтобы ты звонил, на любой номер, если будут проблемы.

– Серьезный пацан.

– Более чем. Поверь, иногда этот малыш умнее старика Каната.

– Ну раз так, - я передал телефон парню и тот, усевшись на пол, начал скидывать мне контакты.

Изнутри город оказался не столь красив. Колорит оставался, но духота и толкучка метро после встречи-обыска от таможенников в воздушном порту, убила все прелести новизны. Хорошо еще что и самых таможенников обыск не повеселил. В каждом из многочисленных кармашков на жилетке и штанах Вольфа нашлось если не по протеиновому батончику, то хоть пара конфет. И все это добро у него отобрали, а вот оружие оставили без вопросов. Потери мы восполняли в первом же ларьке со сладостями, но на этот раз немец сложил покупки в кулек, а не стал раскладывать по кармашкам.

В вагоны пришлось бы проталкиваться с боем, но народ сторонился Вольфа. Иногда кто-то и открывал недовольно рот, но после того как видел его, тут же затыкался.

– Ты тут что знаменитость?
– Вместо этого Вольф кивнул на круглый значок белого цвета приколотый к оранжевой жилетке. Толстым контуром там был выведен куб.
– Что это?

– Значок телекинетика. Мы обязаны носить их в большей части цивилизованного мира.

– Тебе это не очень нравится, - понял я.

– Иногда находятся придурки, что просят показать пару фокусов.

– И что ты делаешь?

– Бью им морду, - набычился немец. Я хоть и видел, как лихо он машет плазменным двуручником, но представить, как этот добряк бьет морды, не мог категорически.

– А если не надевать?

– Лишние проблемы. Наша остановка, приготовься.

Нам даже на поверхность выходить не пришлось. Вход в административное здание был в одном подземном переходе от станции. Большая светлая подземная галерея была укрыта вездесущими костяными плитами с узором под мрамор и заканчивалась кпп с десятком солдат в том числе и в тяжелой броне. Мужики и женщины не махали клинками, а спокойно держали в руках огнестрельное оружие самого разного калибра.

Рабочих в комбинезонах и деловых костюмах пропускали довольно быстро, а вот нас задержали. Противной сцены обыска не повторилось, но Вольф добровольно снял пояс со своей гаубицей, а также выложил с карманов жилетки два массивных кастета и маленький швейцарский ножик. Туда же пошли телефон и кулек с батончиками. Отобрали все. Вольф поворчал, а после хватанул самый большой батончик и сжевал его на глазах у сердитого охранника. Со мной было проще, поскольку из имущества я имел только новенький смартфон.

Как и говорил Вольф, нас ждали не наверху, а внизу. Там у людей в белых халатах были большие машины МРТ и маленькие датчики-наклейки. Справились они не в пример быстрее Асоль, взяв только один шприц крови из вены, а вот потом начался ад вопросов для меня и бесконечная череда халявных кексиков с кофе для Вольфа. Работать ему не приходилось, администрация выделила другого переводчика, а немец только следил чтобы я ничего лишнего не подписывал. Переводчик отлично владел тем же английским, что и я, а вопросы были в основном по истории моего мира и его технологиям.

Уже после первых вопросов, как только стало понятно, что по образованию я переводчик, а по профессии - торговец лакокрасочными материалами, интерес ученых мужей возле переводчика ко мне упал. Он немного вырос, когда я вспомнил, что в школе увлекался программированием и тут же упал, когда вопрошающие узнали, что дальше программ по решению квадратных уравнений в Паскале я не пошел. Серьезно опросили по литературе, кино, поп идолах и известных политиках, а с наступлением вечера, когда уже и я, и переводчик люто ненавидели друг друга, мне был выдан первый в этом мире документ. Пластиковый прямоугольник паспорта с минимумом информации и моей фоткой.

– Слушай, а что это за строчка?
– спросил я Вольфа, пока мы шагали по широкому тротуару ночного города. Здесь, наверху было гораздо свежее, пахло цветами, а вечер переливался сотней оттенков неоновых витрин и реклам.
– Никак не разберу. Вроде место рождения, но что за ТМ В23-25 Г105?

– Это определение твоего мира по классификатору измерений. Ты выходец из Технического мира 23/105, 24/105 или 25/105. Три мира - довольно точно. Я вон посмотри, - немец достал свой паспорт - ТМ В20-24 Г103-105. Это вообще пятнадцать миров. Забей. Кому оно теперь нужно? Пойдем лучше поедим. Я тут отличную кафешку знаю.
– Причем говорил он это жуя отобранные у охранников батончики.

– Вольфган Дитер Рейн!
– радостно и торжественно объявил женский голос из машины, притормозившей слева. Мы синхронно повернулись. Стройная блондинка в глянцевом обтягивающем платье выпрыгнула из блестящего автомобиля на такие огромные и тонкие шпильки, что они с легкостью сошли бы за увеличенные шиферные гвозди, ну или крепления стропил.

– Шайзе, - выдохнул немец, глотнув кусок батончика.

– Это кто?
– поинтересовался я, а блондинка, распахнув объятья прижала моего спутника к груди просто-таки фантастического размера и затараторила на латыни. Не знаю насколько местная латынь отвечала родной, я и той не знал, но эта была вполне современным языком, более того - праймлингвом.