Чтение онлайн

Проснулся он от визгливых криков медсестры, привычно воспринимая шум и стук в голове.

– Обоссался, черт штопаный!
– вполголоса, но даже этого хватило, чтобы проснуться, вопила та, - что, позвать не мог?!
– спросила она у лежавшего тела.
– Вонь на всю палату.

– Я звал, да только сон ваш крепок.
– Пробормотал неожиданно для медсестры Рома.

Та зло глянула на него, но ничего не сказала, вызвала санитаров, те переложили его на новую кровать, предварительно подставив утку, забрали обоссанное белье и ушли. Медсестра напоследок глянула так, словно хотела сжечь его на месте, но ничего не сказала и хлопнула дверью. Чего это она, подумал Рома, обиделась на то что я белье испортил? Так сама виновата, нечего было дрыхнуть на посту. А то видишь что из себя изображает, цаца какая. Он поворочался на новой кровати - сухо и комфортно, а главное, что спина уже не стала так сильно болеть. Покормил бы еще кто, вообще было прекрасно, подумал он, крутя головой и исследуя палату, в которой он был один - двухместная всего и соседа еще не подселили. Кайф!

Вечером медсестра принесла жидкий супчик в металлической чашке и Рома с наслаждением поел. Особенно обрадовался желудок, азартно пробурчавший в предвкушении пищи. Нагружать его работой пока Боцман не собирался - а то как вывернет все наружу? Тогда чертова медсестра его точно съест с потрохами. Да и врач чего-то не заходит. Странно все это, даже командира нет, чем там все закончилось на складе? Газетку никто почитать не принесет. Да, родных нет, жены нет, детей нет, вот никто и не ходит. Предупреждали тебя, Рома, останешься один, как жить будешь? Даже некому стакан воды подать, а так пить хочется, что даже переночевать негде. Хорошо, что у меня в квартире (да какая там квартира, комната в общаге) живности нет, кроме моли и тараканов, а то бы издох "писикот" без жратвы. Только и остается что пялиться в потолок, то есть в подушку.

На завтрашний день ближе к вечеру заявился командир. В руках у него ничего не было, да и не нужно оно сейчас Роме - хоть кормить стали регулярно, три раза в день. Командир поставил стул напротив кровати, облокотился руками на спинку, положил подбородок на ладони и внимательно всмотрелся в лицо своего подчиненного, который имел вид бледный, но достаточно бодрый, только лежал задницей кверху.

– Эх, Рома, Рома.
– Покачал головой командир, произнеся эту фразу голосом попугая из старого советского мультика.
– Натворили вы дел.

– А чего такое?
– спросил Боцман.

– Да нет, - махнул рукой командир, - вы-то сделали все правильно, это писаки все шиворот-навыворот вывернули.

– Это как?

– Свободная пресса, мать ее, - командир снова покачал головой.
– "Бездарно проведенная операция по освобождению заложников нанесла невосполнимый моральный ущерб семьям погибших и спасенных", - цитируя по памяти, произнес он.
– "Как мы можем доверять нашим правоохранительным органам, если их лучшие специалисты не способны предотвратить разыгравшуюся трагедию", "дело на особом контроле у прокуратуры и главы области", короче, очередной журналистский бред, все вывернули наизнанку.

– Да что случилось-то?
– Рома не понимал.
– Наши живы?

– Живы все, одному тебе сильнее других досталось. Лоцман бандитом прикрылся, Толя вообще за стенку спрятался, Сема отделался легким испугом. Девчонки эти живы, хотя лучше бы сдохли.

– Отчего так?

– Дак это с их подачи журналюги на прокурорских надавили, чтобы те дело на вас завели.

– Как это?
– не понял Рома.
– На нас-то за что?

– А вот за то самое - подвергли жизни гражданских специалистов опасности, нанесли моральный и материальный ущерб, сейчас требуют от нас компенсации.

– Да как они вообще могли!
– возмутился Рома и скривился - в голове прозвучал первый звоночек набата.
– Мы же их же спасали!

– Оказывается не надо было спасать.
– Зло ответил командир.
– Надо было отпустить бандитов и тогда волки были бы сыты и овцы целы.

– Да как так можно - уродов отпускать!

– Представь себе - можно. Мне прокурор так и сказал. Сейчас на этой волне начнется борьба с оборотнями в погонах, крайними уже вас выставили - тебя и тех троих. Ну и меня как командира. Начальник Главка как воды в рот набрал - не мычит и не телится. Все, суки, хотят на своих местах удержаться, теперь козлов отпущения ищут.

– Нашли уже.

– Ну да - нас и выставят.
– Кивнул командир.
– Да ты не переживай, на суд тебя не дернут пока из больнички не выйдешь, а это как минимум месяц ты и так тут уже неделю загораешь.

– Месяц - это еще оптимистично.
– Улыбнулся Рома.

– Ничего, устроимся как-нибудь. Главное, чтобы Сема не учудил.

– А что такое?

– Да он тут позавчера прилюдно пообещал одной журношлюшке бошку открутить, так та так завопила об ущемлении свободной прессы, про тридцать седьмой год, ну и в том же духе. Правозащитников понабежало, мама не горюй, еле отбились. Хотя ты знаешь - весь СОБР на нашей стороне, да и ребята из отделений тоже. Только начальство как всегда пытается сухим из воды выйти.

– Кто помогает людям - тот тратит время зря.
– Пробормотал Рома.
– Хорошими делами прославится нельзя.

– Во-во и я о том же.
– Командир энергично закивал.
– Почуяли мясо, уроды, теперь от нас так просто не отстанут.

– То-то медсестричка местная на меня волком смотрит.
– Заметил Боцман.
– Видно зерно лжи упало в благодатную почву.

– Что, не кормит?

– Да нет, утку не меняет, лежу тут в собственном дерьме уже вторые сутки.

– Это мы сейчас исправим.
– Командир энергично поднялся и уже собрался выйти из палаты, как вспомнил.
– Да, к тебе тут ребята собираются, но пока не знают, можно или нет. Что, я их зову?

– Давай, все веселее, чем одному лежать.
– Призывно махнул рукой Боцман.

Командир оказался прав - через месяц он уже стал вставать и потихоньку бродить по палате, самостоятельно передвигаться в туалет, появляться в столовой. Госпиталь хоть и был ведомственным, но не все медсестры были такими вот покладистыми - две стервы, одна из которых обслуживала Рому, постоянно вставляли всем остальным палки в колеса, причем ничего с ними не мог поделать даже сам Главврач - были они родственницами какого-то начальника от военной медицины и в случае чего стучали своему покровителю. Как их еще хватало на то, чтобы утки выносить и перевязки делать, причем настолько халтурные, что бинты сами расползались и держались до следующей смены только потому, что Рома лежал на животе. Он разговаривал с редкими больными, с ними же смотрел телевизор, узнавая из новостей, как там дела на Украине и в Сирии, кто кого убил и ограбил в родной стране и что милиция, то есть полиция, не всегда бережет покой мирных граждан. В городе по статистике на прошедший месяц пропали без вести около пятисот человек, что для миллионного населения это было капля в море, но все же куда-то они подевались. Рома шкандыбал по коридорам, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и унять "молоточников" в голове, которые от резких движений стучали по своим наковаленкам. Контузия вроде бы никак не сказалась на его умственных способностях, во всяком случае память сохранилась и стала даже чуть острее, чем раньше, во всяком случае разговор с командиром Рома помнил дословно, да и все остальные встречи с товарищами тоже были довольно запоминающимися. Тем более, что настроения, которые ходили в больнице между персоналом тоже очень сильно отличались - от резко негативного в его сторону (обе стервы), до острожной жалости и даже сочувствия (бабушка-прачка и одна из молоденьких медсестер в терапевтическом отделении). Рома узнал о них случайно, когда доковылял до прачечной в конце коридора, чтобы передохнуть и повернуть обратно - сидеть в палате надоело, а тело надо было тренировать, а то оно живо сядет на шею, нагуливая жирок.

– ...Видишь как оно бывает, девонька, - Вещала старушка.
– Жил себе солдатик, людей защищал, грудью их от осколков закрывал и на тебе - кругом виноват, а эти самые люди, которых он спас, теперь с него же компенсацию требуют.

– Это вы про СОБРовца?
– спросил молодой голос. После контузии слух тоже обострился, хотя это и приносило побочный эффект как боль в голове, да и дверь была чуть приоткрыта, но Рома отчетливо слышал голоса. Хотя они могли занять такую точку в комнате, откуда все прослушивается и он сейчас попал в эту звуковую аномалию.

– Ну а про кого же еще? У нас тут других защитников нет, все в основном от геморроя лечатся, да от простатита с птичьей болезнью.
– Старушка и медсестра похихикали.
– А ты бы тоже смогла на своего спасителя в суд подать?

– Как можно!
– возмутилась та.
– Людмила Ивановна, вы так плохо обо мне думаете?

– Плохо я думаю о Зинке и Галке, - старушка помолчала, прихлебывая чай, - а про тебя это так, провокация.

– Не знаю, как таких людей земля носит.
– Проворчала молодая.
– Тебя от смерти спасли - а ты на него в суд.