Чтение онлайн

Однажды вечером, в субботу, когда Антон вернулся в общагу после дежурства, Леонид приготовил чай, достал купленные по случаю недельной зарплаты заварные пирожные:

— Угощайся, Док! Так сладкого захотелось, что не выдержал, купил.

Антон достал из портфеля, купленного по дороге с работы в гастрономе, батон колбасы 'Докторской', буханку хлеба и бутылку водки 'Коммунарская пшеничная':

— Давай, Ленька поужинаем сегодня дома. Видимся нечасто, расскажешь, что нового в городе. А то у меня на службе и время останавливается, наверное.

— Эх, Док! — Леонид довольно потянулся и щелкнул, сложенными в замок пальцами, А я вот, в Женский Дом сегодня ходил — бордель здесь так называется.

— Ну и как? — поинтересовался Антон, нарезая колбасу на тарелку.

— Супер! Девка, что надо попалась. О-ох, дал я ей! Но и она молодчина! Хороша! На такой и жениться можно.

— Да ладно, Седоков, работа у нее такая. Так уж сразу и жениться.

— Работа, как работа. Главное — что человек она душевный. Поговорить с ней можно.

— Ленька! Успокойся, давай лучше водочки с колбаской откушаем, а там и поговорим о женщинах.

— Что ты за человек такой, Рыбальский. Тебя даже женщины не интересуют. Только работа в голове. Ты часом, не того?

— Не того, Ленька, не того — рассмеялся Антон, наливая водку в граненый общежитский стакан, — с этим у меня все нормально. Кстати, посуду купить нужно, а то едим как на вокзале.

— Ну, давай, Док, будь здоров! — Седоков, залпом выпил водку и закусил большим куском колбасы, — А колбаса у них хороша, без бумаги. Слышал я, намедни, что технолога с мясного завода на рудники отправили — стал бодяжить что-то в колбасу, а мясо налево продавал. Тут у этих ребят суд короткий. Кстати, подходили ко мне тут пару типов, помнишь тех ребят в кафе, что предлагали заработать? Так вот, предлагают взять с другими подельниками во время Х, заводской арсенал, где хранится оружие рабочей дружины самообороны — есть тут такие пионеры — октябрята, которые, если какая заваруха в городе случается, то защищают завод и район. Так эти типы предлагают убрать охрану, а оружие нужным ребятам раздать, чтобы те ударили в спину дружинникам и мусорам.

— Ну и как? — чуть не подавился колбасой Антон.

— Что, как? Отмазался я от них, сказал, что дают мало за такую работу и вообще, я не по этим делам, мол.

— А что так, ты же, вроде, хотел бабок срубить и свалить отсюда.

— От себя, Док, не уйдешь. Не привык я в спину бить пацанам, с которыми живешь и работаешь, хоть они мне и не нравятся.

— Тебя, Ленька, как послушаешь, так и заплакать можно от умиления. Ты же у Волков боевиком был, воевал за бабки со всеми, против кого наймут.

— Ну, был, был. И остался Волком. Не прощу я Призракам моего брата, и ребят своих, которых они положили. Не успокоюсь, пока не посчитаюсь.

— За это уважаю — серьезно сказал Антон. — Но это месть, и это не хорошо.

— А хорошо то, что они делают такими, как мы с тобой? Хорошо?

— Плохо, Ленька. Хуже не бывает.

— Так вот, Док, чтобы ты знал — признал я одного из этих типов, видел я его на одном рейде, когда за Призраков воевал. Он — один из них. Призрак он. В городе уже их люди. Нехорошо это. Теперь ты понял, почему я отказался?

— А ты не ошибся?

— Не уверен, но вроде он меня тоже узнал, хоть и виду не подал. По глазам я увидел.

— М — да, это плохо. Теперь они знают, где ты, и без чипа.

— Может, я и ошибся, конечно, но все может быть.

— Теперь тебе валить нужно отсюда. Или ментам сдаваться.

— Еще чего! Ментам, придумал тоже. Рвать когти нужно. Тем более, что намечается здесь серьезная заваруха. Возрожденцы хотят завалить краснопузых в их же столице.

— Ну, это не секрет, у них постоянно такая война идет. Да я тоже вижу — много недовольных властью вокруг: то платят мало, то тоталитарный режим и все такое. Короче, много есть сочувствующих Возрожденцам. Хотя многие рьяно защищают эту власть. Особенно простые работяги.

— Вот, вот — скоро этот рай может взорваться изнутри. И мы окажемся в самом центре гражданской войны.

Молча выпили, закусили. Каждый думал о своем.

— Вот ерунда какая! — нарушил молчание Антон. — Только вроде нашел место поспокойнее, так на тебе — опять война. Как это все задрало!

— Слушай, Док, я тут узнал, как денег можно быстро срубить хорошо и быстро. И завтра.

— Ну и как?

— По воскресеньям в Доме культуры проходят бои без правил. За бабки, тотализатор там, ставки и такое разное. Говорят, нормально зарабатывают бойцы, и те, кто правильно ставки сделал. Давай сходим, посмотрим. Может, сыграем?

— Ну, давай. Могу тридцатку коммунарскую поставить.

— И я сотню.

— Ох, Ленька, стремный ты какой! Ведь разведут нас на бабки, как пить дать.

— Да, ладно. И мы не лыком, чай, шиты.

На следующий день, в воскресенье, с утра, Антон с Седоковым отправились в Дом Культуры. Народу на улицах было необычно много: и возле магазинов, и на рынке и просто гуляющих. Много было и детей с родителями.

По дороге, Док с Леонидом купили и съели по мороженному, выпили по бокалу пива в какой то забегаловке, поглазели на разгон милицией массовой драки портовых рабочих с курсантами военного училища, посидели на лавочке в сквере, греясь под скупыми лучами осеннего Солнца, тускло проблескивающего сквозь фиолетовую дымку Купола. Ждали 12 часов, когда, по словам Седокова, начинались бои.

В Доме Культуры народа набилось много — большое двухэтажное здание было похоже на муравейник: в одном крыле играли шахматисты — на деньги, разумеется. В другом крыле — пять или шесть биллиардных столов были плотно окружены зрителями. Сигаретный дым, густо разбавленный стуком шаров и киев, поднимался над толпой сизым облаком.

Но больше всего зрителей собралось в концертном зале, на втором этаже ДК — там, на сцене, хорошо освещенной несколькими прожекторами, был установлен ринг. При входе пришлось отдать по рублю за билеты. Сидячих мест не было, пришлось стоять в проходе. Среди зрителей стояли букмейкеры и собирали ставки на бойцов.

— Так на кого ставить будем, Ленька? — спросил Антон, протискиваясь сквозь толпу…

— Не знаю, Док, давай посмотрим сначала, что к чему.

Ударил гонг, зал взорвался аплодисментами, криками и свистом: на ринг вышла первая пара: двое крепких парней, раздетых до пояса, в камуфляжных штанах и армейских ботинках. Судья подал сигнал, и бойцы сошлись в жестком бою: удары, броски, борьба лежа. И все это под рев и свист зрителей. Молотили парни друг друга беспощадно, без всяких правил и ограничений. Наконец один из них жестоким ударом локтем в лицо, отправил противника в нокаут, а потом бил упавшего ногами, пока его не оттащили секунданты. Зрители просто взорвались сплошным ревом. Антон подумал, что побежденного парня, наверное, отправят в больницу с тяжелыми травмами. Ну что ж, таковы здесь правила и развлечения.

Прошло еще несколько одиночных боев до полной победы нокаутом. Напряжение в толпе зрителей нарастало, ставки, судя по выкрикам — тоже. Начались парные бои. Это было очень жесткое зрелище: бойцы дрались до последнего и бескомпромиссно. Побежденных бойцов выносили с ринга, а служители смывали кровь с помоста, пока готовилась следующая пара.

Когда заявленные бои закончились, главный судья объявил свободные поединки для всех желающих. Победители получали тысячу комрублей на двоих. Побежденные не получали ничего. Выходили бойцы из зрителей — и парами, и поодиночке, и по одному против пары. Антон с Леонидом поставили все свои деньги на каких — то бойцов, которые, как им показалось, могут выиграть бой, но те проиграли и деньги пропали. Седоков страшно разозлился и сказал Антону: