Чтение онлайн

Одно из таких событий — разгром вспомогательного крестового похода 1101 года. Пусть даже численность [619] участвовавшего в нем воинства, вероятно, преувеличена (в основном это были отряды крестоносцев, еще не выполнивших обета или сбежавших по дороге, как, например, Стефан Блуаский, Гуго де Вермандуа и проч.), его разгром связан с историей Боэмунда и Антиохии. Действительно, исключительно ради освобождения Боэмунда лангобарды, вопреки мнению Раймунда Тулузского и Стефана Блуаского, проникли в глубокий тыл, захватили Анкару, которую они вернули басилевсу, но затем потерпели поражение от объединенных войск румского султана Кылыч-Арслана и Ридвана, правителя Алеппо. Раймунд Тулузский спасся бегством.

В конце сентября, после того как Танкреду удалось отнять у византийцев Мамистру, Адану и Тарс, корабль, перевозивший в Лаодикею Раймунда Тулузского, появился у берегов Киликии, вероятно, в Тарсе; его захватил Бернард Чужеземец, охранявший город для Танкреда. Он передал графа Танкреду, который удержал его в плену в Антиохии, но через несколько дней освободил, когда в дело вмешались другие уцелевшие крестоносцы. Тем не менее племянник Боэмунда не забыл добиться от Раймунда присяги, о которой нам известно лишь благодаря Альберту Ахенскому: «Вняв мольбе своих братьев-паломников, Танкред велел выпустить его из заключения при условии, что тот даст клятву никогда не вторгаться ни в одно из владений, расположенных за Акрой» [620] .

Раймунд сдержал слово — по крайней мере в том, что касалось окрестных земель Антиохии и Киликии, на которые он притязал ранее [621] . Он отправился в Лаодикею за своей супругой и войсками, а затем проследовал на юг с уцелевшими крестоносцами, чтобы завоевать будущее графство Триполийское. Поражение, которое потерпели крестоносцы, укрепило народную молву о том, что их предал Алексей, ответственный за этот разгром, — об этом упоминает Матфей Эдесский. Безусловно, такую точку зрения разделяли и норманны Антиохии: именно это обвинение побудило Бернарда Чужеземца задержать Раймунда Тулузского, предполагаемого виновника сговора с басилевсом [622] . Едва Раймунд покинул Лаодикею, как Танкред напал на этот город, находившийся под защитой византийского гарнизона — малочисленного, но поддерживаемого флотом Алексея. Лаодикея пала после годовой осады [623] .

Другой общеизвестный факт: осенью 1102 года египетские войска Фатимидов Египта нанесли королю Балдуину I Иерусалимскому серьезное поражение в битве при Рамле. Бароны королевства позвали на помощь Танкреда. Последний согласился, но настоял на том, чтобы Даимберт Пизанский, укрывавшийся в Антиохии, был восстановлен в правах. Известно, что Даимберт пробыл патриархом очень недолго. Тем не менее это значимый эпизод в истории двойственных и напряженных отношений, существовавших в то время между Балдуином и Танкредом [624] .

Стоит упомянуть также о печальной участи Гавриила из Мелитены. Балдуин дю Бург, преемник Балдуина Булонского в Эдессе, сделал Гавриила своим вассалом и взял в жены его дочь Морфию. Вильгельм Тирский подчеркивает, что в качестве приданого она принесла ему значительную сумму денег, в которых он крайне нуждался [625] . Однако Балдуин дю Бург ничего не сделал для того, чтобы спасти своего тестя, когда тот подвергся нападению армии Данишмендидов, а население города, не любившее своего правителя, поскольку он был «ортодоксальной» византийской, а не армянской веры, восстало против него. Гавриила казнили под стенами города [626] . Считал ли Балдуин дю Бург, что ему не стоило выводить из себя Данишмендидов, от которых зависела участь Боэмунда? Крайне сомнительно.

К переговорам об участи Боэмунда долгое время не приступали. Тем не менее в мае 1103 года они завершились освобождением князя Антиохийского. По поводу этого освобождения были составлены самые разные повествования, которые красноречиво свидетельствуют о том, как оно было воспринято, и, вероятно, том, как о нем рассказывали. Исследование версий этого эпизода помогает нам не столько узнать о самом событии, сколько понять то идеологическое применение, какое ему нашли. В который раз в эволюции этих рассказов можно вновь увидеть следы умелой пропаганды Боэмунда.

Никто не мог рассказать о пленении и освобождении Боэмунда лучше, чем сам норманн. На его собственные свидетельства в большей или меньшей степени опираются все тексты, посвященные этому событию. «Приправив перцем» самые примечательные его эпизоды, Боэмунд сумел найти им применение, переложив их в рассказы и воспользовавшись ими уже с момента своего освобождения, а главное, во время своей пропагандистской поездки по Франции. Варианты этих изустных рассказов объясняют то, чем были вызваны расхождения в источниках, а потому все они представляют для нас огромный интерес. Разнообразие этих версий свидетельствует о «медийном гении» Боэмунда.

Гвиберт Ножанский дает оценку делу в нескольких словах: Боэмунд, пишет он, «сумел посредством договора откупиться, выплатив много денег» [627] . Фульхерий Шартрский, что не удивительно, столь же лаконичен: он посвятил лишь четыре строчки дошедшей до Иерусалима молве об освобождении Боэмунда, которого добились «милостью Божьей»; Боэмунд отправил посланца к королю Балдуину, чтобы сообщить ему эту новость [628] . Вновь став князем Антиохийским, «Боэмунд отдал приемлемую часть собственных земель Танкреду, чем снискал его дружбу, ибо тот был удовлетворен» [629] , — что вовсе не бесспорно.

Вильгельм Тирский не более многословен: милостью Божьей «этот славный, достойный во всех отношениях муж» вернулся в Антиохию, добившись своего освобождения после «четырех» лет плена ценою денег [630] . Указанный хронистом срок неверен; к тому же Вильгельм ни словом не обмолвился ни о порядке освобождения, ни о сумме выкупа, ни о средствах, посредством которых произошла «милость Божья», упомянутая в данном случае лишь формально.

Матфей Эдесский, вероятно, был осведомлен лучше. По его словам, роль посредника взял на себя армянский князь Василий Гох («Вор»), который положил все свои силы, ловкость и власть на то, чтобы собрать требуемую сумму и передать ее получателю. Хронист подчеркивает, что Танкред не выплатил ни одного су требуемого выкупа, который составлял 100 000 тахеганов, эквивалент такой же суммы в византийских монетах. Василий «Вор», участвовавший в расходах, передал требуемую сумму Данишмендиду Гюмюштекину, после чего с радостью и почестями принял у себя Боэмунда, преподнеся ему дорогие дары и «усыновив» его. Три дня спустя Боэмунд возвратился в Антиохию и вновь принялся править ею [631] .

Рауль Канский утверждает, не заявляя об этом открыто, что Танкред ничего не сделал для того, чтобы вызволить из плена своего дядю. Более того, он упрекал Балдуина дю Бурга, названного «главным врагом Танкреда», в том, что своими требованиями, просьбами и угрозами последний побудил население Антиохии потребовать освобождения Боэмунда из плена. Немало усилий приложил к этому и новый патриарх Бернард де Валанс. Рауль Канский завершает рассказ красноречивым свидетельством той досады, которую Танкред испытал по возвращении своего дяди: «Танкред не чинил препятствий этому плану, хотя возвращение Боэмунда, казалось, шло наперекор его процветанию». Хронист добавляет также, что Боэмунд, несмотря на сопротивление некоторых из своих людей, был все же выкуплен, с большим трудом, в обмен на 100 000 золотых монет.

Танкред вернул дяде княжество Антиохийское, увеличившееся, однако, благодаря его стараниям. Фульхерий Шартрский и в большей степени Вильгельм Тирский полагают, что Боэмунд в знак признательности вознаградил Танкреда, отдав ему в виде наследства большую часть земель, завоеванных последним в отсутствие дяди. Однако Рауль Канский придерживается иного мнения, уделяя особое внимание тому чувству горечи, какое испытал его хозяин, столкнувшись с не слишком великодушным поведением своего дяди: