Чтение онлайн

– Я никогда и не летала, - пожала плечами.

– А ведь точно, - сказала мама, - ну ничего, дело такое, выпьешь таблеточку. Раз не боишься раскалять металл, то и тут продержишься.

Больше эту тему мусолить не стали, так как объявили наш рейс. Мы все расселись по местам, самолёт взлетел, и я даже уснула, а вот проснуться в этом мире, мне было не суждено.

Что там случилось с навигационными приборами, откуда взялся туман и, как мы умудрились врезаться в гору мне уже не узнать, зато я узнала, что другие миры есть, не врали книги.

Глава.2

Аси- лиса

Я медленно приходила в сознание, слышались какие-то звуки, что-то скрипело, шуршало, даже разобрать не могла точно. Тело будто перестало мне принадлежать. Тяжесть огромная. Дышать невозможно.

В больной голосе созрела мысль, что на меня, возможно, упало что-то тяжёлое, отсюда и ощущение. Надо бы ощупать себя, как учат при оказании первой помощи. Оказывать мне её, похоже, некому. Придётся помогать себе самой.

Но эти умные мысли никак не хотели соотноситься с действиями, так как руки я тоже еле чувствовала, поэтому пока получалось кончиками пальцев перебирать снег.

Появилось нехорошее предположение, что я замерзаю. Но до чего же обидно! Выжить при крушении самолёта и замёрзнуть в снегу! От такой несправедливости слёзы наворачивались на глаза. Они скапливались в уголках глаз и казались горячими по сравнению с холодной кожей.

А ведь в детстве я думала, что проживу долгую и счастливую жизнь. Это ощущение меня никогда не покидало. Никогда я не бывала в депрессии, не страдала от неразделённой любви, не маялась от незнания, чем бы заняться в жизни. Выходит, что всё было зря?

Я не успела испытать никаких ярких эмоций, даже не влюбилась сильно, никаких эмоциональных качелей, невозможности сказать что-то связное в его присутствии, слёз по ночам и тому подобное.

Это чувство недосказанности и недоделанности поселилось где-то внутри, оно будто горячий ком, ворочалось внутри, распирая и не давая мне провалиться во тьму. Мне стало казаться, что я даже согрелась, чувствительность стала возвращаться к ногам и рукам.

Нет, хватит лежать и страдать. Надо брать себя в руки. С этой мыслью я открыла глаза, но лучше бы этого не делала, честное слово.

Вокруг было темно, а я лежала в какой-то яме!

Сердце забилось в районе горла, я издала какой-то писк ужаса, на большее меня не хватило. Руки поднесла к лицу, прижала к щекам дрожащие пальцы, затем медленным движением потрогала свод этого углубления, который оказался снегом.

Я под снегом! Слегка выдохнула от облегчения. Вот теперь бы узнать, насколько глубоко. И я в лихорадочном темпе стала проковыривать отверстие на уровне груди, чтобы снег не падал на лицо.

В голове, как птица в силках, билась мысль, что должно быть неглубоко, иначе мне конец. Сколько я тут лежу? Кислород вроде есть!

Я рыла и рыла, надеясь, что вот-вот увижу небо, но ничего такого не происходило. Я уже стояла в полный рост, а снег всё ещё был надо мной.

Выше мне уже не достать – это конец.

Но тут меня наконец, посетила мысль, что я была не одна, а значит, кто-то мог уже выбраться, поэтому надо звать на помощь, чтобы кто-то мне помог выбраться на поверхность.

– Помогите, - прошептала я.

Тишина.

– Помогите! – откашлялась я, горло будто пересохло и от крика заболело. Ладно, потом буду думать о лечении. – Есть кто-нибудь наверху? Эй!

В голосе уже явно чувствовалось отчаянье.

– Люди! Слышит меня кто-то?!

Неужели я одна не умерла? Не знаю, что пугало меня больше, что я одна выжила, или что меня не найдут?

– Хоть кто-нибудь, - заплакала я, садясь в холодный снег. – Я на любого живого человека согласна, только бы не одной тут быть.

Несколько мгновений тишины, а потом мне послышались какие-то звуки наверху, будто сквозь вату, но есть шанс, что это не галлюцинации.

– Эй, есть кто-то наверху?! Люди! Я тут внизу под снегом! – опять вскочила на ноги.

Я бы и запрыгала, если бы не боялась обвалить снег над собой, а то ещё и провалиться глубже, чем есть.

– Где вы? – услышала я явно мужской голос. – Где?

– Тут, я тут под снегом, - снова и снова повторяла я, и не могла остановиться.

Послышался шорох, похоже, мой неизвестный спаситель принялся копать снег. Не знаю, сколько продолжалось это шебуршение, но для меня оно показалось вечностью. Наконец, мне на лицо посыпался снег, и образовалось отверстие. Мне только полметра не хватило до свободы.

Мелькнуло лицо мужчины и пропало.

– Я вам сейчас верёвку скину, чтобы поднять на поверхность!
– крикнул он, и через пару минут мне и вправду в руки упала верёвка, за которую я радостно ухватилась.

Подъём шёл медленно, так как мне не на что было упираться, снег проваливался, но я пыталась помочь спасителю, как могла.

На самом деле всего пару минут, наверное, но я очень ждала, и каждая секунда тянулась вечность.

Когда мужская рука подхватила меня и выдернула вверх как морковку из грядки, я только ойкнула.

Когда я выпрямилась, чтобы поблагодарить спасителя, замерла несколько в шоке.

Мужчина был красив до невозможности. В этой мрачной действительности являясь лучиком солнца, но не это поразило меня до глубины души, а то, как он был одет. Замшевая куртка и штаны, кожаные сапоги, подбитый мехом плащ! Кинжал на поясе, украшенный камнями.

Он на меня взирал с непонятным жадным выражением маньяка.

Мама! Это кто? И чего он на меня так смотрит?

И тут меня подбросило. Мама и папа! Я стала осматриваться по сторонам. Никаких обломков самолёта, нет поломанных деревьев, пожара, ну хоть чего-то, чтобы говорило о крушении.

Вокруг было тихо. Заснеженный горный склон, еловый лес, серые тучи на небосводе, которые вот-вот разразятся снегом, его первые представители – снежинки начинали уже оседать на волосах.

Я проследила за полётом одной из них. Плавно совершая круги, белоснежная красота спускалась к моему плечу, а я в ступоре смотрела на её воздушный танец, и, когда она, наконец, приземлилась мне на плечо, то даже улыбнулась тому контрасту, что составляла её белоснежная поверхность и мои светло-медные пряди.