Чтение онлайн

По принятому в то время порядку, для получения артиллерийского содействия соседнего боевого участка следовало обратиться сначала в высшую инстанцию, которая делала соответствующее распоряжение, если признавала его необходимым.

Русско-японская война, удостоверив довольно удовлетворительную подготовку артиллерии русской армии в отношении техники стрельбы, обнаружила в общем ограниченность тактического кругозора ее командного состава.

Что же касается старших общевойсковых начальников, то все они почти без исключения оказались мало знакомыми со свойствами новой скорострельной артиллерии и применением ее в бою. В большинстве случаев они даже не вмешивались в боевую работу артиллерии; если же иногда пытались ею распоряжаться в бою, то часто крайне неудачно, заставляя занимать открытые позиции, стрелять по целям, не заслуживающим внимания артиллерии или не достижимым для ее огня.

Вследствие незнакомства с новейшей тактикой артиллерии и отчасти из-за чрезмерной осторожности, настойчиво проводимой генералом Куропаткиным, старшие общевойсковые начальники имели вредное обыкновение оставлять в резерве значительную часть артиллерии, причем вводилась она в бой с опозданием или вовсе не вводилась и была обречена на бездействие.

Из опасения потери тяжелых орудий при отступлении, о котором прежде всего думали многие старшие начальники, по их распоряжению осадная артиллерия убиралась в тыл настолько заблаговременно, что или не успевала принести пользы своим огнем (под Мукденом 130 осадных орудий были сняты с позиции слишком рано), или даже вовсе не успевала открыть огонь (под Ляояном 28 осадных орудий, расположенных на позиции, были убраны в Телин, не сделав ни одного выстрела).

Опыт русско-японской войны с полной очевидностью показал, что современная артиллерия, обладающая в скорострельных дальнобойных пушках могущественным средством внезапного и сильного поражения противника, может достигать решительных результатов лишь при условии, если ее командный состав в тактическом отношении будет стоять не только не ниже, но выше других родов войск, если он будет способен быстро разбираться в тактической обстановке и безбоязненно принимать решения.

После войны предстала трудная задача — внушить командному составу артиллерии доверие и уважение к тактике, подняв его образование в тактическом отношении, и, наконец, перевоспитать его в духе проявления личной инициативы; особенно нелегко было последнее.

Задача эта была выполнена в течение последующих пяти-шести лет после войны лишь до некоторой степени: рутина беспрекословного исполнения приказаний начальства пустила слишком глубокие и крепкие корни в старой армии.

По настоянию генерал-инспектора артиллерии еще с 1904 г. было обращено серьезное внимание на преподавание тактики в артиллерийских училищах, в академии и особенно в офицерской артиллерийской школе, причем тактика артиллерии была выделена в отдельный предмет. В школу были назначены опытные руководители по тактике из лиц со специальным академическим образованием или проявивших выдающиеся способности во время войны.

После русско-японской войны, в 1906–1908 гг., в школу на летний период занятий, кроме обычного переменного состава из кандидатов на получение батарей и дивизионов, командировались еще старшие артиллерийские начальники из не проходивших курса школы, не исключая даже престарелых инспекторов артиллерии. При этом руководителю по тактике было вменено в обязанность обращать исключительное внимание на практические занятия в поле с этими старшими артиллерийскими начальниками. Многие из них по преклонности лет, по отсталости от современных требований службы или по раскроенному здоровью оказались неспособными к исполнению своих обязанностей при решении тактических задач в поле и были вынуждены оставить военную службу, получив соответствующее пенсионное обеспечение[6].

Для заканчивающих курс офицерской артиллерийской школы аттестация в тактическом отношении имела такое же первенствующее значение, как и аттестация по искусству в стрельбе.

По окончании войны с Японией русская полевая артиллерия со всей энергией обучалась искусству стрельбы с закрытых позиций при помощи угломера, так как война подтвердила безусловную необходимость такой стрельбы для современной артиллерии. Обучение стрельбе проводилось главным образом при посредстве офицерской артиллерийской школы, подготовлявшей старший командный состав артиллерии.

Еще в 1905 г. приказом генинспарта были объявлены для руководства артиллерии: а) программа стрельб полевой артиллерии; б) инструкция начальникам учебных артиллерийских полигонов; в) программа проверки знаний офицеров батарей; г) указания по производству зимних стрельб и артиллерийских маневров[7].

Офицерская артиллерийская школа разработала «Правила стрельбы и указания по применению угломера» с объяснительной запиской и издала «Сведения по стрельбе полевой артиллерии», служившие настольной книгой для строевого артиллерийского командира.

Неспособные к практическому пониманию тактики, как и неспособные к стрельбе, не получали ни батарей, ни дивизионов и переводились на службу в артиллерийские парки или на административные должности. Таким путем подбирался командный состав артиллерии, действительно практически сведущий и в техническом и в тактическом отношениях.

К 1908–1910 гг. большие достижения в технической подготовке полевой артиллерии были несомненны, но тактическая подготовка оставляла желать еще очень многого, так как зависела главным образом от подготовки артиллерии в связи с другими родами войск.

Жестокие уроки русско-японской войны пробудили интерес к артиллерии, в особенности среди Генерального штаба, но все же каждый род войск продолжал жить довольно обособленно; совместных сколько-нибудь серьезных занятий не подводилось, внутренняя связь между войсками не крепла. Попрежнему до 1910 г. артиллерия оставалась не подчиненной начальникам дивизий, вследствие чего большинство старших общевойсковых начальников держалось в стороне от артиллерии, а некоторые относились к ней с предубеждением, считая ее привилегированным родом оружия, находящегося под защитой своего «высокого начальства».

Исключение в этом отношении составляли Туркестан, Кавказ и некоторые глухие пограничные окраины, где войска жили между собой дружно и служба их в мирное время являлась более объединенной.

Специальная подготовка полевой артиллерии в техническом отношении, проводившаяся по окончании русско-японской войны, была доведена к началу мировой войны до высокой степени совершенства и не оставляла желать лучшего. В тактическом отношении артиллерия была подготовлена значительно слабее[8].

Искусные действия русской артиллерии в маневренный период войны 1914–1915 гг. не только получили должную высокую оценку со стороны своей пехоты, но вызывали даже удивление немцев и служили им примером.

Начальник штаба верховного главнокомандующего еще в начале войны — 21, 27 и 29 августа (3, 9 и 11 сентября) 1914 г. телеграфировал (№ 652) военному министру: «Вся тяжесть современных боев — на артиллерии. Она одна сметает смертоносные пулеметы противника и уничтожает его артиллерию. Пехота не нахвалится артиллерией… Стреляет она великолепно. Боясь нашей артиллерии, австрийцы стали предпринимать ночные нападения»[9].