Чтение онлайн

– Типажная личность, – уважительно высказались журналюги.

Началось застолье. Группу мою разместили вместе с моряками в подвале дома, бэтээры загнали за блоки и оставили дежурить экипаж. Если бы здесь был водила нашего «КамАЗа» Рифат Садыков, он мигом бы нашел каких-нибудь земляков или друзей, однако и без Садыкова мои разведчики быстро сошлись с моряками. Пашу, того вообще местный прапорщик утащил к себе в казематы, о чем-то оживленно беседуя. Наверняка опять мутит какой-нибудь ченч. Да и хрен с ним, вреда группе от его операций-махинаций никаких, а польза налицо.

Стол накрыли, по военным меркам, восхительный. Вареная картошка, сало, рыбные консервы, поджаренная баранина, помидоры в банках…

Не забывая о своей службе на флоте и о тамошних привычках, я обратился к майору, пригласившему меня в гости:

– Степан Михалыч, неудобно как-то без подарков, вон вы стол какой выставили…

– Неудобно в лыжах по асфальту. Не стесняйся! Водки у нас маловато, конечно, – наш тыловой как уехал, так все добраться не может, – а покушать можно от пуза…

– Ну, у кого водки и маловато, только не у меня, – осклабился я и свистнул механика с БТРа: – Талый, белый ящик из десанта сюда бегом.

Талышев понимающе ухмыльнулся и юркнул в десант.

– Ох, етить-колотить, откуда столько! – обрадовался Михалыч.

– Да с колонной на Хасавюрт ходили на днях, вот и затарились мало-мало. У меня этого добра еще в «КамАЗе» на Северном несколько ящиков; забирайте, не побрезгуйте…

– И чего бы я коньяком брезговал, – засмеялся майор.

Застолье было чудесно-душевным. Вспоминали училище, сокурсников, смешные эпизоды, происходившие почти с каждым, много смеялись; потом слегка взгрустнули, помянули погибших друзей-товарищей.

– А я смотрю, на стене про наше училище пишет, да еще про мою роту, – рассказывал подробности нашей встречи Михалычу. – Я уже таких надписей повстречал, дай бог, где только не писали.

– А где писали? – полюбопытствовал я, обгладывая баранье ребрышко.

– А вот слушай…

Я тогда на ЧээФе служил, еще при Союзе. Вторая моя боевая служба была. Шли вдоль побережья одной гордой африканской страны, которой мы тогда по-братски помогали. То комбайны им из Союза передавали, бананы обмолачивать, то специалистов, то танки «Т-34», то военспецов.

Встали на траверсе, стоим. Солнце, море, в небе ни облачка, жарища, в паре миль – берег с пальмами, прибой белопенный, крассотищща! Глаз радуется. Ребята-водолазы за борт собираются, чинить что-то на рулях. Радисты связь качают. Локаторщики работают. Палубные вертолетчики со своими «кашками» возятся. Я матросов на шлюпочную подготовку, согласно расписания, вытащил. Спустили пару шлюпок за борт: на одной я, на второй мой заместитель, старший сержант Самсонов. Вооружились, спасжилеты надели, мало ли что – прибрежные воды иностранного государства все-таки, партизаны шалят, да иностранные разведки туда-сюда шмыгают. В столице наше посольство пару раз поджигали, ракетными установками обстреливали… Гребем себе потихоньку, командную слаженность отрабатываем, я в мегафон покрикиваю. Рядом, метрах в ста от нас по борту, вторая шлюпка, не отставая, идет. Гоняемся на скорость. Далеко не отходим, круги вокруг нарезаем на веслах, шлюпочный старшина на моторе сидит, покуривает.

Тут наблюдатель с борта орет:

– Тащщ лейтенат, сигнал «Всем на борт!»

Что за хрень? Я по станции на связь, там меня матерят и уже приказным тоном: «Немедленно на борт». Смотрю, «лопухи» антенные разворачиваются, спаренные установки на бортах зашевелились. Подтверждаю сигнал, старшина заводится, идем. Тут, хрен пойми откуда, из-за мыска, в направлении кормы нашей «коробочки», катер выскакивает и прет упорно прямо на корабль. На «сигналы» не отвечает, на бортах какие-то негритята бегают, ручонками машут. «Коробка» наша на якорях стояла, необходим был ремонт рулей. Сняться и отойти в сторону не могут. А катер фигачит на полной скорости прямо на корму. Тут с кормовой предупредительный ему дали, прямо по курсу. Шлюпочные старшины уже на моторах обороты увеличивают, выходим на полный ход, и разворот к борту, а сами «фишку сечем», что творится. Катер с негритятами в сторону ушел и курс сменил. Нам от этого не легче – он прямо на нас полетел. Прикидываю, что минуты через четыре, если не слетим с курса, он между нашими шлюпками пройдет.

Думаю, на хрена ему все это надо? И тут доходит, что если он между нами вклинится и обороты скинет, то может по обеим шлюпкам с бортов лупить, а нас с корабля поддержать нет возможности, своих же заденут. Твою мать, что чудят! Ору в мегафон:

– С бортов к бою!

Матросы автоматы заряжают, готовятся, шлюпочные старшины пытаются маневрировать, чтобы между собой «иностранца» не запустить. Тут замечаю на приближающемся катере, на носу, пулемет, и возле него уже номера расчета суетятся. Я даже сообразить не успел, как с «иностранца» очередь длинную дали по второй шлюпке. В мотор попали, старшину положили и еще нескольких матросов задели. Наши с «коробки» попытались его накрыть, да поздно – он в «мертвую зону» зашел, по нему палить можно только со стрелкового, да и то опасно, можно по нам попасть. Катер уже в створе между шлюпками идет.

Командую:

– Гранатомет, давай «попрыгунчика». «Попрыгунчик» – это когда граната, выпущенная из РПГ, скачет по поверхности воды. Надо быть отменным специалистом, чтобы так выстрелить. В нашем случае надо было запустить гранату так, чтобы она, проскочив по поверхности, ударила в борт катера, а если бы проскочила мимо, то просто ушла бы в волны. Трындец полный!

Гранатометчик, старший матрос Васильков, вскочил на скамейку в полный рост и заорал:

– Выстре-е-ел! – Мы плюхнулись на дно.

Бббах!!! Граната ушла, поскакала по волнам, потом отскочила высоко – и прямо в рубку катеру. «Пираты», видно, оглушенные и посеченные, сбавили обороты и снова очередью по второй шлюпке. Самсонова уже ранили, но шлюпку все-таки успел носом к катеру развернуть, чтобы площадь поражения уменьшить.

Василек вторую гранату ему лупит – на этот раз менее удачно, в борт. Мои матросы с бортов начали «пирата» из стрелкового поливать. В ответ из-за бортов не глядя лупят. Пулеметный расчет с носа мои матросы все-таки сняли. Катер развернулся – видно, штурвальный в себя пришел, – дает полный ход, и прямо на нас. С борта «коробки» нас поддерживают, чем могут. У меня двоих задело. «Пират» по большой дуге уходит к бухте. Из-за кормы уже наши мотоботы, спущенные с другого борта, выходят. Меня переклинило, даю команду держаться сзади и сбоку, преследовать; на сигналы с «коробки» уже плевать – пусть мочат засранца, меня уже задеть не должны. Раненых перевязывают, один без сознания, второй зубами скрипит, но держится. Катер прямо на песок выносит, экипаж с него на берег выкидывается, и пытаются нас уже с суши огнем стрелковки накрыть. Дурачье, им надо было поворот крутой заложить, чтобы боком выкинуло, тогда пулемет на носу можно было бы задействовать. Мой пулеметчик с «ПКМом» прямо на нос бухнулся и начал берег поливать. Партизаны или повстанцы, хрен их разберет, к джунглям кидаются; катер бросили, несколько трупов на берегу оставили. Ну, суки, не уйдете, мои матросы бегают куда получше вас!

Десантируемся прямо в воду, и в боевом порядке на берег. Слышу, уже с «коробки» «кашки» (вертолеты) пошли. Поддержка есть, сейчас и десант подойдет. До джунглей из нападавших немного добежало. Загнали мы их туда в пальмы… Тут-то мне и опять не по себе стало. Из джунглей по нам несколько десятков стволов ударило – видно, или пост наблюдения, или группа огневой поддержки сидела. Не просто катер в эту сторону удирал, знали, что делают. Залегли, надо отходить. Чужая территория все-таки; может, мы сейчас уже Третью мировую начинаем…

Партизаны эти чертовы орут, как стадо обезьян, мы выстрелами всю живность переполошили. На связь выхожу, мне командуют обозначить координаты для нанесения огня вертолетом. Какие, на хрен, координаты – у меня карты нет, один компас… Решил, буду наводить по ракетам. Даю вверх зеленую, обозначаю себя, на противника – красную. Засекли или нет? Что же, блин, сделать, чтобы корректировщики, дальномерщики и летчики цель засекли? А на песке мы как на ладони. Наши еще на подходе, партизаны в джунглях, и хер их засечешь.