Чтение онлайн

— Вы знаете почему.

— А если я скажу вам, что он с казачьим отрядом прорвался через линию белых и перешел на нашу сторону?

Она недоверчиво подняла голову.

— Да-да. Я не обманываю вас, Вера. Я получил о нем самые достоверные сведения.

— Григорий Андреевич, вы уверены в этом?

— Да.

Она облегченно вздохнула всей грудью.

— Он очень тяжело ранен?

— Мы постараемся поставить его на ноги. И обязательно поставим, — уклонился он от прямого ответа. — Вы, разумеется, поможете... Нет-нет, только не сейчас. Потом.

XII

Мамонтовды отступили в западную часть города и больше активности не проявляли. По разведывательным данным, штабу укрёпрайона стало известно, что колонна генерала Постовского поспешно очищает город и движется в западном направлении, к Дону.

Отряды защитников были готовы к новым боям, если бы вдруг противник попытался вернуться обратно. Отдельные группы появлялись на флангах белоказаков, расстраивая их ряды.

В городе за эту неделю впервые было так тихо.

Задержавшийся в бронепоезде Устин Хрущев покинул его позже всех и начал искать свой отряд. К этому времени бои закончились, но воинские части продолжали занимать оборону. На окраине города Устин наткнулся на расположение роты курсантов и среди них встретил знакомого молодого стрелка. Он подошел к нему и, дружески похлопав по плечу, сказал:

— Вот, дружок, должно быть, и война когда-инбудь окончится вот так, враз. И шагай тогда себе по всей земле, куда хочешь, не таясь.

Он спросил о своем отряде и, не получив ответа, смотрел по сторонам, щуря глаза. То здесь, то там появлялись и проходили стрелки, расспрашивая о выбывших из строя раненых, о судьбе товарищей.

На пригорке стоял командир роты курсантов и смотрел в бинокль. На дороге ветерок срывал пыль, за-вихривал ее в столб, гнал и рассыпал в воздухе. Ласково шумели сады, роняя желтые листья. Хорошо было в эту минуту на душе.

— Закурим, что ли, товарищ Хрущев, — предложил молодой стрелок.

— Закурим. Теперь можно. Но хорошо бы сейчас водички. Во рту пересохло.

Устин сел на землю и стал вертеть цыгарку. Из калитки ближнего дома вышла женщина с ведром. Она постояла в нерешительности, а потом робко спросила:

— Товарищи, можно пройти к колонке?

— А почему нельзя? Можно, — обрадовался Устин появившейся женщине.

— А белые ушли? — оглянулась женщина по сторонам.

— Не сами ушли, красные их прогнали, — ответил молодой пулеметчик.

Женщина скрылась во дворе, через минуту вышла с дочерью. Обе несли ведра. За матерью высыпали ре-

273

58 м. Булавин

бятишки и последним, не спеша, вылез пожилой мужчина. Все они столпились у калитки, с любопытством разглядывая красноармейцев. Когда женщины с полными ведрами возращались к дому, Устин попросил попить. Девушка с готовностью подбежала к Устйну, и поставила перед ним ведро.

— Подождите, — сказала она, увидев, „ что Устин намеревается поднести ведро к губам, — я вам сейчас кружку принесу, — и побежала домой.

Около калитки ей что-то сказал отец.

Устин прямо из ведра жадно пил холодную воду.

Вернувшись, девушка принесла белоснежное полотенце, а на нем ломоть хлеба, огурцы и помидоры.

— Это что? — удивился Устин.

Женщина, старик и ребятишки подошли ближе.

— Кушайте. Не побрезгуйте. Мы от чистого сердца, — просила женщина. — Вот и помоетесь тут.., Варюша, полей водички товарищам, — сказала она девушке, а сама совала Устину обмылок.

— Да зачем это вы, спасибо вам.

— Не нам, а вам'спасибо. — И она с таким умилением смотрела на Устина, что он не посмел отказаться.

— Ну, я пойду, мать, — заторопился мужчина. — В депо надо сходить, поглядеть, как и что там.

Устин, от удовольствия крякая, вымыл лицо, шею, голову. Около него собирались горожане. Ребятишки протискивались к бойцам, чтобы хоть пальцем прикоснуться к оружию, поднимали с земли стреляные гильзы и потихоньку прятали в карманы.

Вечером улицы свободного города были запружены жителями.

Устин узнал, что его отряд снялся с позиций и ушел в город. Ему хотелось поскорей найти своего командира Паршина. Он представлял, какой радостной и волнующей будет эта встреча, сколько расспросов и разговоров поднимется. Он старался припомнить подробности схватки с белыми и что пришлось пережить в те короткие, но никогда незабываемые минуты. Все это уже в прошлом; но как только перед ним возникала картина борьбы, внутренний трепет охватывал его. Но тут же пришли *на память слова Паршина. «Но не станем же гадать. Нужен подвиг!»

«Верно, очень верно, товарищ командир», — отвечал про себя Хрущев и с благодарностью думал о командире, пославшем его на смелое дело. Он всюду разыскивал Паршина, но безуспешно.

На одной из улиц Устин наткнулся на магазин, разграбленный мамонтовцами: стекла были выбиты, дверь выломана. Около входа стоял часовой. Поблизости высилась обшарпанная, со старыми выцветшими афишами тумба. Под ногами валялись бумажки:, изорванные тетради.

Выйдя на дорогу, которая вела к госпиталю, Устин остановился. Угловой дом был разбит снарядом. Навстречу шли два человека в военном. Он спросил их, не слыхали ли они что-нибудь о командире отряда Паршине?

Те, прежде чем ответить, в свою очередь спросили, какой он из себя, каким отрядом командовал и на каком участке находился.

— Среднего роста, волос рыжеватый, глаза быстрые, бегает ходко...

— Не-е, о таком не слыхали, — ответил первый.

— Погоди, — подумав, сказал второй. — У него куртка кожаная?

— Нет. Шинель и планшет через плечо.

— Левый сапог — рватая голенища?