Чтение онлайн

Части 8-й армии к вечеру 15 октября должны выйти на линию Коломенское — поселок ' Новоклинский — станция Давыдовка — станция Крушенниково — устье реки Икорец.

12-я стрелковая дивизия, оставляя армейский резерв 8-й армии, перешла выселки Хреновские.

Действующую в районе города Усмань железнодорожную бригаду для успешного выполнения общей задачи — разбить противника — подчиняю впредь до распоряжения себе.

Конному корпусу в составе 4 и 6 к. д., конной 8-й армии и железнодорожной бригаде при бронелетучках ставлю задачу: упорно обороняясь на линии Изле-гоща — Рамонь — станция Тресвятская — Рыкань, вести активную разведку, выясняя группировку сил противника и имея ближайшей целью нанесение решительного, удара противнику и занятие города Воронежа.

Командир конного корпуса Буденный».

Глубокая осень. Дуют холодные ветры. Низко стелются тяжелые тучи. Туманно. Похоже, тлеет, дымится земля, но не может вспыхнуть — моросит неутомимо дождь. Пасмурные короткие дни быстро сменяются длинными темными ночами.

Не зная местонахождения конницы Буденного, корпус генерала Шкуро усиленно вел разведку на восток и юг.

Семнадцатого — восемнадцатого октября на всем фронте Конного корпуса Буденного происходил бой передовых разведывательных частей обеих сторон. В го же время штаб корпуса и штаб 4-й кавалерийской дивизии включился в телеграфный провод белых и установил связь со штабом корпуса Шкуро и частями, расположенными в Сомове.

Белым был 'передан ложный приказ Буденного о наступлении на станцию Лиски. На самом же деле удар намечался по Воронежу с северо-востока. Эта военная хитрость ввела Шкуро в заблуждение и дезориентировала белое командование. Большинство бронепоездов было ими переброшено на линию Отрожка — Лиски, а корпус Мамонтова с опозданием подошел к полю боя под Воронежем.

Командуя эскадроном, Паршин должен был обеспечить переправу через реку Усмань и произвести разведку в направлении Усмань-Собакино — станция Масловка — Рогачевка.

Приняв приказ за действительный, шкуровцы бросились «преследовать» корпус Буденного, не подозревая о подготовленной для них ловушке.

В ночь с 18 на 19 октября Паршин с разведывательным отрядом вышел в направлении поселка Усмань-Собакино, расположенного в двенадцати километрах от Воронежа.

Непроглядная темень. Моросит дождь. Чавкает под .копытами грязь. Трудно в такую непогодь не сбиться с пути, нащупать врага, определить его силы и разгадать намерения.

Отряд останавливается. Слышится конский топот, где-то рыщут казаки. Паршин. напрягает внимание. Слух и зрение обострены до предела. Порой чудится, что вдали мелькнул свет. Показалось ли это или в самом деле? Паршин вглядывается в темень, прислушивается. Шумит ветер. По времени они должны быть уже в Усмани. Паршин останавливает бойцов. Устин и Зиновей уходят вперед. Ни зги не видно. Лает где-то собака, должно быть, выехали на улицу.

Вдруг слева раздается выстрел. Это не по ним. Начинается перестрелка, затрещал пулемет. Видимо, соседние разведывательные отряды вошли в соприкосновение с врагом. В Усмань-Собакине — белые. Они сразу же обнаружили себя. Устин и Зиновей возвращаются к отряду. Паршин уводит разведчиков обратно.

Штабы собирают, группируют разведывательные данные. От эскадронов к полкам, от полков к дивизиям мчатся вестовые с донесениями к комкору и его начдивам.

.. .Конники, расположившиеся в районе села Хреновое, всю ночь бодрствовали. Бойцы кормили коней, ели сами, раздобыв у крестьян огурцы и помидоры. Кто подправлял седло, кто пришивал пуговицу к стеганке, а кто задумчиво точил шашку. Не спали в эту ночь и крестьяне.

Возвратившись из разведки, Устин увидел Реше-това. Тот стоял под навесом сарая у тачанки и чистил пулемет.

Устин вошел в хату, куда забегали бойцы погреться. При свете коптилки он увидел нескольких бойцов. Паршин и Зиновей разговаривали с хозяином хаты, немолодым крестьянином, который охотно помогал бойцам: показывал, где и из каких стогов можно взять сена, добывал солому. Сейчас он принес мешочек махорки и, оделяя бойцов, сказал Паршину:

— Табачок у меня есть, товарищ, добрый табачиш-ко. Ко мне все соседи ходят.

Он вывел Паршина на крылечко и ткнул ногой в нижнюю ступеньку. Это оказался старый мельничный жернов, вдавленный в землю.

— Мы и топоры на нем, и ножи для соломорезки точим. Доброе точило.

Через несколько минут Паршин, Устин и Блинов сидели на корточках и точили на камне клинки.

Устину только однажды посчастливилось увидеть Семена Михайловича Буденного, но он хорошо запомнил его. Об этом он вновь рассказывал Паршину и Зи-новею.

— Выстроил, значит, добровольцев тот командир эскадрона, такой веселый, с черными глазами...

— Олеко Дундич, — сказал Паршин.

— Во-во! А на эту пору, гляжу, на рысях человека четыре скачут. Слышу: «Буденный! Семен Михайлович Буденный!» Ну, тут братва расступается, дорогу дает. Кто подтянулся, узнавши Семена Михайловича, кто не успел, а кто не видит его — басни всякие рассказывает. «Это что за люди?» — спрашивает Семен Михайлович и останавливается. Дундич подошел и отрапортовал. Глаза горят, сам улыбается. Это-де добровольцы, к нам хотят. Семен Михайлович проехал, осмотрел добровольцев и говорит:

«Вы знаете, что значит Конный корпус Буденного? У нас первый закон такой — мы рвемся вперед, бойцы лихие, кони у нас хорошие, а у кого плохие — умей отбить хорошего коня у противника... У кого гайка слаба, тот сматывайся сейчас же, не лезь к нам, нам нужны герои, а не трусы...»

Ну ребята, которые посмелее, отвечают: «Нам, говорят, товарищ Буденный, только добраться до первого боя, а там и кони и шашки острые будут». — «Ну, хорошо», — сказал Семен Михайлович и поскакал даль-

ше, а этот самый Дундич смеется, зубы белые, как кипенные...

— Об этом Дундиче тут всякое говорят, — заметил Зиновей, — будто он сербиян и такой смелый, что меры нет. Когда идет в атаку, то в каждой руке у него по клинку и рубит он все одно — что правой, что левой. А как на коня садится, я сам видел. Тронется за луку, и словно его нечистая сила в седло кидает. Ездит лихо.

— Этот человек большой воли и мужества, — сказал Паршин, вытирая шашку полой шинели. — Дня три тому назад он в Воронеже побывал. Ему какое-то дело поручил Семен Михайлович. Взял он лучших коней и двух товарищей, переоделся во все офицерское и махнул в Воронеж. Дело сделал, а на обратном пути так нашарахал беляков, что они от страха и злости не знали, куда деваться.