Чтение онлайн

Дивизия десятками тысяч ног и колес поднимала с высушенной жарким июльским солнцем грунтовой дороги густое облако пыли, постепенно относимое слабым ветерком на соседний лес. Справа блестело озеро. Через час после начала марша штаб догнали два мотоциклиста, доставившие приказ командарма. Комдив спешился, вскрыв пакет и прочитав приказ, расписался в получении и отправил краткое донесение командарму.

В приказе указывались частоты для связи со 181-й и 183-й дивизиями и с 22-м стрелковым корпусом, в который они входили. Вскочив в седло, Миронов быстро догнал штабной автобус и следовавшую за ним радиомашину, приказал радисту связаться с дивизиями и корпусом. Смонтированная в автомобиле ГАЗ-ААА радиостанция РСБ-Ф обеспечивала в движении на штыревую антенну вполне достаточную для связи с ними дальность. Однако штабы на вызовы не отвечали.

Это сильно обеспокоило полковника. К сожалению, до штаба армии, расположенного в Резекне, радиостанция не добивала в принципе. Прояснить ситуацию не удавалось. В шесть часов на связь вышел разведбат. Загоруйко сообщил, что вышел на рубеж развертывания, оставил там третью роту и выдвигается дальше к штабу 183-й дивизии. До расположения штаба, указанного в приказе командарма, конные роты Загоруйко должны были добраться часа через полтора.

На этом почти довоенная идиллия резко закончилась. От головы колонны возбужденными криками прокатилась команда «Воздух!». Как и должно, по этой команде красноармейцы кинулись с дороги в лес. Ездовые и шоферы тоже попытались по возможности загнать свой транспорт под кроны деревьев. За исключением зенитчиков.

Дивизия имела три десятка зенитных пушек и почти сотню крупнокалиберных пулеметов. Бойцы тормознули лошадей, откинули упоры лафетов и заняли места по боевому расчету. Движение прекратилось, пыль слегка рассеялась. Петр Васильевич увидел на юге в разрыве кучевых облаков множество черных точек. Самолеты шли высоко. Тысячах на пяти-шести. Достать их могли только трехдюймовки и полуторадюймовки, которых в дивизии имелось всего двадцать штук, причем все они были в составе зенитного батальона пбп в середине дивизионной колонны. Самолетов было намного больше. В бинокль Миронов насчитал штук тридцать, потом сбился.

Над головным полком Епишева самолеты в очередной раз показались в разрыве между облаками. Послышался нарастающий гул. У Епишева застрекотали было зенитные 23-миллиметровые скорострелки, но быстро заткнулись. Командиры-зенитчики сообразили, что жгут боеприпасы без толку. Досягаемость этих автоматов по высоте не превышала трех километров. Сзади забухали трехдюймовки, за ними очередями забили 37-миллиметровки. Вокруг самолетов вспухли белые облачка разрывов. Однако они продолжали безмятежно плыть в синеве стройной колонной троек.

Как на воздушном параде идут, подумал Миронов, все еще не сходя с седла. В бинокль были отчетливо видны черные двухмоторные силуэты. Теперь он сосчитал их точно – 12 троек.

В голове колоны рвануло раз, другой, затем разрывы загрохотали, как пулеметная очередь. Впереди вверх вспухли клубы дыма и полетели какие-то обломки. Комдив спрыгнул с седла и потащил упирающегося Орлика с дороги под деревья. Грохот разрывов быстро приближался. Комдив залег между двух елей и заставил коня лечь рядом. Рвануло спереди метрах в сорока, затем сзади, метрах в пятидесяти. В ушах зазвенело. Осколки бомб секанули по стволам. Сверху посыпались ветки, шишки и хвоя. Закричали раненые люди, заржали лошади. Разрывы бомб ушли в хвост колонны.

Петр Васильевич поднял Орлика и двинулся к радиомашине. Вроде все не так страшно, подумал он. Подойдя к машине, увидел в бортах кузова дыры от осколков. Заглянул в открытую заднюю дверь. Радист уже копошился там. Увидев комдива, вытянулся по стойке смирно и доложил, что один осколок попал в рацию. На вопрос ответил, что постарается починить, но пока не выяснил, что повреждено.

Комдив подошел к стоящему рядом штабному автобусу. Уже оказавшемуся там Мисину приказал направить связных в полки с приказом продолжать марш. Поврежденные повозки, машины и раненых оставить на месте у дороги. Доложить о потерях.

В штабном автобусе тоже имелась рация, правда маломощная – типа РБ. Радисту приказал продолжать вызывать штабы дивизий и корпуса.

Прошелся вперед вдоль колонны и назад. В сотне метров впереди обнаружил воронку от бомбы у самой дороги. Вокруг воронки лежали четыре разбитые повозки и убитые лошади. Большую часть бомб разнесло довольно далеко от дороги, потому ущерб был не так велик, как показалось сначала. Командиры всех рангов подгоняли бойцов, заставляя собрать к дороге раненых, перенести убитых, собрать имущество, выпавшее из перевернутых повозок, вытащить на дорогу автомашины и повозки. В ушах по-прежнему звенело.

Впереди снова загрохотали малокалиберные зенитки, к ним добавился стрекот пулеметов. Затем по ушам ударил громкий вой. Миронов увидел пикирующие вдоль дороги самолеты. Казалось, они брили верхушки деревьев, выходя из пике. Из-за поднятого бомбежкой дыма и пыли зенитчики заметили пикировщиков поздно. По характерному излому крыльев и обутым в обтекатели неубирающимся колесам он опознал пикирующие бомбардировщики Ю-87. Их было поменьше – десятка два. От них отделялись хорошо видимые капли бомб и падали прямо на дорогу. Зенитки спереди и сзади захлебывались ревом. Навстречу самолетам густо летели струи трассеров. Один из самолетов не вышел из пике и врезался в лес рядом с дорогой.

Пикировщики причинили дивизии намного больший ущерб. Они бросали бомбы гораздо точнее. Да и бомбы у них были покрупнее. К тому же люди уже стали собираться к дороге после первого налета. Потеряв еще одну машину, немцы убрались восвояси. Командиры снова принялись собирать бойцов. Все вздохнули с облегчением. Как оказалось, рано.

Снова послышался гул самолетных моторов. Из-за вершин деревьев на бреющем полете выскочили небольшие бипланы, типа наших «чаек», и прошли вдоль дороги, бросая мелкие бомбы и поливая колонну из пулеметов. Серьезно они за нас взялись, подумал комдив: бомбардировщики, пикировщики, а теперь еще и штурмовики. Зенитчики встретили немцев из всех стволов. Сбили троих примерно из трех десятков.

Миронов глянул на часы. Уже четверть восьмого, а прошли меньше чем полдороги.

– Надеюсь, чертово люфтваффе все козыри выложило, – сказал Миронов Мисину, встреченному у штабного автобуса.

– Я тоже так думаю, – ответил начштаба, – бомбардировщики, пикировщики, штурмовики. Подряд друг за другом. Чтобы не дать нам опомниться. Теперь они полетели на заправку и загрузку боекомплекта. Так что часа три-четыре у нас есть, до следующего налета. Нужно кровь из носу успеть дойти до места за это время.

Бойцы штабного батальона выталкивали автомашины из кустов и перетаскивали их через кюветы. Надсадно ревели моторы. Командиры снова взялись собирать личный состав. Бойцы заполошно метались, там и сям раздавались крики:

– Санитары! Здесь раненый!

Вернувшись к штабному автобусу, Миронов приказал радисту вызвать штабы полков и передать им приказ начать движение через двадцать минут. Раненых будет подбирать медсанбат.

Затем послал в голову колонны своего заместителя по строевой подготовке майора Ефремова, чтобы ускорить построение колонны. В хвост колонны послал замполита Фридмана. Каждому дал в сопровождение двух конных бойцов из роты охраны. Медсанбату приказал развернуться на месте, организовать сбор и обработку раненых, затем отправить их в Резекне. Потом догонять дивизию. Командир штабного батальона капитан Ручкин первым доложил о потерях. Из трех сотен личного состава было убито 14 человек и ранено 33. Разбито 8 повозок и 4 автомобиля. Мисин вздохнул с облегчением, он ожидал худшего.