Чтение онлайн

«Желанная и недоступная. Что может быть горше. Но ее сердце со мной. Ее мысли со мной. Как и мои с ней», — думал он, любуясь красотой возлюбленной.

Леон проснулся позже обычного. Он бы крепко спал и дальше, но возле его кровати нарочито громко кашлянул сир Харольд Нордвуд.

— Проспали не только завтрак, но и утренний спарринг, ваше высочество, — усмехнулся он. — Какое бесстыдство, непохожее на моего принца.

— В чем дело? — сонно проворчал Леон. Этой ночью он немало времени провел на башне, любуясь Инарой, звездами и полной луной.

— Его божественное величество император Шерегеш устами своего пхекеша и при помощи оскопленного переводчика Кергелена просят нас сегодня не тратить силы на тренировки.

— Почему? — удивился принц, поднимаясь с постели.

— Завтра уходит охотничий караван на юг, в земли пеших драконов. Караван придворных охотников императора.

— А нам что за дело до этого?

— Шерегеш решил устроить нам очередное развлечение — охоту на пешего дракона. Если повезет, то это даже, возможно, будет тиранодракон. Ну или, на худой конец, драконий лев. Еще неизвестно, что опасней. Тиранодракон огромен и могуч, но его поступь слышна за милю. Драконий лев меньше, не крупнее слона, но более быстр и хитер.

— Да к тринадцатому эти их забавы, Харри. Не желаю я связываться с этими исчадиями ада.

— Видишь ли, принц. — Нордвуд вздохнул, присев на край постели. — Охота на пеших драконов является древней привилегией знатного сословия Тассирии. И этой охотой в нашу честь они выказывают свое уважение в первую очередь твоему высокому происхождению. Если ты откажешься, это будет оскорблением, нанесенным императору.

Помрачневший принц подошел к окну, растирая ладонью лицо.

— Проклятье, — тихо прорычал он. — Как же утомили меня эти условности и правила.

— Ничего не поделаешь. Это входит в твои обязанности посланника нашего королевства.

— Император со своим окружением тоже едет?

— Нет. Я слышал, сам Шерегеш побаивается охоты на драконов. Правда, об этом стараются не говорить. За такую болтовню и головы лишиться можно. К тому же… Видишь ли…

— Что? — Леон обернулся. — Ну, говори уже.

— В первые ночи после полнолуния назначена инициация.

— Не понял. О чем ты?

— В грядущие три ночи на своем ложе император будет делать из своих девственных наложниц женщин.

Леона будто окатили ледяной водой, да еще ударили бревном по голове в придачу. Инара окажется в постели с этой мерзкой жабой…

— Леон, послушай. Я все знаю.

— Знаешь что? — голосом обреченного на вечные муки простонал Леон.

— Я видел, как ты ночью стрелой мчался наверх. Потом я видел ее на верхней террасе дворца. А тебя на площадке лучника. Если так будет продолжаться, то вскоре об этом узнает весь дворец. Ты хоть понимаешь, в какую беду можешь вовлечь всех нас, себя самого и эту бедную девочку? Речь идет не только о нескольких человеческих жизнях и судьбах. Здесь за тебя в ответе будет весь Гринвельд.

Леон уселся рядом, уронив лицо в ладони и сдерживая яростный крик.

— Мой принц, возьми себя в руки, — продолжал сир Нордвуд. — Ты когда-нибудь станешь королем Гринвельда. А она — наложница императора Тассирии. И наши государства должны жить в мире. Этому не должно помешать твое вожделение…

— Это не вожделение, болван…

— Что ж, тем хуже. — Харольд покачал головой. — Но если речь идет о высоких чувствах, то тем более ты не должен омрачать эти чувства кровью, которая может пролиться, если ты забудешь, кто ты и зачем ты здесь. Готовься к охоте, мой принц. Мы должны ехать. Мы пустим чудовищу его холодную кровь, и это отрезвит тебя. Да и полезно будет побыть какое-то время вдали от этого дворца, с его обитателями и обитательницами. Мы выступаем на рассвете.

Сир Нордвуд поднялся и направился к двери.

— Подумай вот еще над чем, Леон, — обернулся он, прежде чем выйти. — У Шатисы уже несколько дней глаза на мокром месте. Похоже, что не только наложница нашего милашки Брекенриджа влюблена в своего нового господина. Шатиса находит утешение в объятиях своей сестры Морены, которая выслушивает ее стенания. Но Морена — моя наложница, ко всему прочему. И я вынужден мириться с тем, что по этой причине моя постель пуста.

— Так это Шатиса все разболтала? — выдавил принц.

— Она посмела только сказать, как больно ей лишиться твоего внимания. Все остальное я узнал сам. Подумай над этим, Леон. И распахни перед ней свои объятия. Она милое создание. И доступное к тому же. Но не смей более желать то, что тебе принадлежать не может.

Охранитель ушел. Леон мрачно смотрел на свои кулаки, мечтая разбить кому-нибудь физиономию. Кому-нибудь такому, царственному и богоподобному.

Сегодня надо непременно подняться на башню. И она непременно выйдет к нему. Он не сомневался в этом. Но радости не будет. Он будет прощаться с Инарой. И не важно, как долго предстоит пробыть на охоте. Он будет прощаться с невинной девой, которой она перестанет быть к его возвращению, отдав свое тело на поругание императору.

Он готов был упасть замертво от усталости, как те лошади, которых он покупал по пути в Артогно. Лорд Нэйрос Вэйлорд уже несколько дней не знал сна и отдыха. Даже не ел, лишь изредка утолял жажду, не смея остановиться, пока лошадь не упадет замертво. Он повторял в уме приметы того места, где ему пришлось похоронить своего друга и короля. И клялся себе, богам и самому Хлодвигу, что при первой же возможности заберет тело, чтобы перенести в королевский склеп Эверретов, находящийся глубоко под замком. Но это потом. Сейчас же надо немедленно бить тревогу. В королевстве появились молчаливые мангусы. Это не может быть случайностью. Это предвестие большой войны и знак, что течение уже позволяет проклятому Странствующему королевству и выходцам с Мамонтова острова достигать берегов Гринвельда.

Дневной суеты в пределах королевского замка заметно не было. Тяжело дыша, он пробежал по тем самым ступеням, где еще совсем недавно он и Хлодвиг, стоя рядом, встречали скифарийских князей.

Когда Вэйлорд ворвался в тронный зал, к его удивлению, там уже находились барон Глендауэр, королева, две дюжины латников и… Нет, это не Хлодвиг. Это Симидар Фэтч в королевском одеянии. Боги, до чего же он похож на старину Вигги!

Впрочем, чему удивляться? Им наверняка уже доложили, что Вэйлорд вернулся. Причем один. Без короля и раненый. Страшная усталость не позволила Нэйросу обратить внимание, что в тронном зале находились не королевские гвардейцы, а латники с двумя перекрещенными молниями на щитах — люди лорда Тандервойса.

— Барон… Моя королева… — тяжело дыша, заговорил Вэйлорд. — Страшная беда пришла в Гринвельд… По нашей земле ходят молчаливые мангусы колдунов. Они устроили засаду… Его величество… Король Хлодвиг… — Нэйросу было больно произносить это, словно он вновь обрекал своего короля на смерть. Но он должен это сказать. — Хлодвиг убит. Мне нужно полсотни конных гвардейцев и отряд придворного коронера. Коронер должен будет под охраной перевезти тело Хлодвига во дворец, а я вместе с всадниками устрою охоту на этих тварей. Барон, вам надлежит оповестить всех лордов, орден вестников, а также Кабрийский орден, что отныне Гринвельд находится в состоянии войны и им следует принять все необходимые в этом случае меры по усилению гарнизонов и патрулированию земель. Ваше величество, королева… Распорядитесь, чтобы из Тассирии немедленно был отозван наследный принц Леон Эверрет для проведения коронации. Королевство должно вступить в войну под руководством короля!