Чтение онлайн

Уже сгустились сумерки, когда я добрался до амбара в 800 метрах к востоку от Фурна и догнал на дороге в Лилль командирскую машину Ротенбурга. Бои в самом Фурне [в 10 милях к юго-западу от Лилля], казалось, уже закончились. Примерно в полумиле к востоку передовые части 5-й танковой бригады находились в процессе перегруппировки. Несмотря на наступление ночи, я отдал 25-му танковому полку приказ продолжать наступление и перекрыть западный выезд из Лилля и дорогу на Армантьер. Полк должен был занять круговую оборону в окрестностях Ломма [на окраине Лилля] и ждать прибытия подкрепления, которое я им пришлю.

Ротенбург спросил, не хочу ли я сам сопровождать атаку, но я был вынужден отказаться ввиду трудности управления дивизией в тогдашней обстановке. Радиосвязь снова была практически недоступна, и мне казалось важнее направлять остальную часть своих сил, если возможно, лично, на позиции вокруг нашей последней цели в Ломме и проследить, чтобы они действительно туда добрались. Также я должен был обеспечить прибытие к рассвету значительного подкрепления для 25-го танкового полка и организовать его снабжение боеприпасами и горючим – задача не из легких. Я хотел любой ценой избежать повторного попадания танкового полка в то трудное положение, в котором он оказался под ЛеКато.

Радиосвязь с генералом Харде оказалась невозможной, и я попытался через штаб дивизии передать ему приказ немедленно наступать на Англо вслед за 25-м танковым полком. Однако мне не удалось привести в движение главные силы бригады, и атаку на Англо пришлось производить сначала только ротой, а потом батальоном. К сожалению, я не мог ехать прямо по полям в темноте и доставлять приказы сам, поскольку мой мобильный полевой штаб был недостаточно укомплектован транспортными средствами повышенной проходимости. В любом случае это подвергало бы нас опасности быть принятыми за британскую разведывательную группу и обстрелянным одним из танковых подразделений 5-й танковой бригады, разбросанных по окрестностям.

27 мая 1940 года

Дорогая Лу!

Я в полном порядке. Сейчас мы заняты окружением британцев и французов в Лилле. Я задействован с юго-запада. Я во всем стираном и т. д. Гюнтер [денщик Роммеля] хорошо об этом заботится. Я сделал много фотографий.

7-я танковая дивизия 27/5/40

Адъютант.

Моя дорогая фрау Роммель!

Позвольте мне сообщить вам, что фюрер поручил лейтенанту Ханке наградить вашего мужа от его имени Рыцарским крестом [10] .

Каждый в дивизии – в особенности я, которому выпала честь сопровождать генерала, – знает, что никто не заслужил этого больше, чем ваш муж. Он привел дивизию к успехам, которые, я думаю, надо назвать уникальными.

Теперь генерал снова с танками. Если бы он знал, что я пишу вам, уважаемая госпожа, он бы немедленно поручил мне передать вам свой самый сердечный привет и известие, что он здоров.

Я прошу вас принять извинения за то, что я безлично пишу на пишущей машинке, но моя рука еще недостаточно окрепла после раны, чтобы писать разборчиво.

С сердечным приветом от всего личного состава и остаюсь, моя уважаемая госпожа,

Вашим покорным слугой,

Шреплер

Тем временем Ротенбург за ночь продвинулся далеко на север. Его путь был освещен горящими машинами, расстрелянными его отрядами, я отдал приказ усиленным 6-му и 7-му стрелковым полкам развернуться в глубину для обороны вновь завоеванной территории, 37-му разведывательному батальону – выдвинуться на Фурн и оставаться в моем распоряжении. Когда приказы были отданы, я отправился в Фурн, чтобы наблюдать за их исполнением. Массивные каменные баррикады и глубокие траншеи чрезвычайно затрудняли передвижение через Фурн. Несколько колонн выстроились в очередь, и потребовалось некоторое время, прежде чем клубок удалось распутать. Я приказал большинству колонн съехать с дороги на соседние поля, где они должны были ждать, пока не установится упорядоченный поток движения. Среди всего этого столпотворения я нашел часть колонны горючего и боеприпасов 25-го танкового полка, которой приказал отойти на обочину и ждать моих распоряжений.

Я намеревался переправить эти машины в 25-й танковый полк ближе к ночи под прикрытием 37-го разведывательного батальона.

Около полуночи я на западной окраине Фурна встретился с командиром разведывательного батальона майором Эрдманом и сказал ему ожидать оперативного оповещения и выступить на следующее утро, 28 мая. Затем я вместе с непосредственными подчиненными встал на постой в доме на западной окраине Фурна. В 40 часов [28 мая]

Конец ознакомительного фрагмента.