Чтение онлайн

Второй остановился, так как у него заглох мотор. Тогда к берегу направили третий катер, но и у него заглох мотор. Мотористы и рулевые в резиновых лодках подошли к качавшимся на волнах катерам и прилагали лихорадочные усилия, чтобы завести моторы. Но время было на исходе. Первые эшелоны десантных войск уже начали продвигаться к берегу. Катера отбуксировали в стороны, чтобы на них не подорвались наступающие десантники. Таким образом, первое испытание управляемых на расстоянии боевых средств окончилось полным провалом. Впоследствии выяснилось, что офицеры, скептически относившиеся к испытанию, решили пожертвовать для этой цели старые, плохо отремонтированные десантные катера. Как официально заявил адмирал Тэрнер, это было сделано без ведома командира соединения и этому поступку «нет никакого оправдания». Те, кому в свое время доставалось от Тэрнера за ту или иную провинность, знают, что виновникам этого происшествия можно было не завидовать.

К счастью, неудача не замедлила высадки десантов на развороченном снарядами Энубудже. Кроны кокосовых пальм на этом островке были скошены артогнем или, как шутили моряки, «острижены Спрюэнсом».

У 1-й команды было еще одно, более важное задание, чем испытание управляемых по радио катеров. Хотя адмирал Тэрнер впоследствии заявил, что во время операции по захвату Кваджелейна он не придавал большого значения командам подводных подрывных работ, тем не менее он подготовил пять различных планов использования этих команд для разведки побережья. Сперва намечалось использовать 1-ю команду для ночной разведки рифа, тянувшегося от захваченного Энубуджа до прямоугольного западного побережья Кваджелейна, где планировалась высадка десантов.

На аэрофотоснимках, сделанных еще до выхода кораблей с Гавайских островов, было видно, что японцы усиленно сооружали на западном побережье острова заграждения, напоминающие роковую баррикаду, воздвигнутую ими на Тараве. На фотоснимках, сделанных за два дня до высадки и доставленных самолетом на флагманский корабль Тэрнера, не было видно никаких заграждений или мин, установленных на рифе. В то же время можно было отчетливо видеть баррикаду, которая представляла собой прочное заграждение из бетонного основания с наклоненными к морю надолбами из твердой сухой древесины, которые служили препятствием для танков и плавающих транспортеров. Возможно, что на рифе были замаскированы и другие заграждения.

Поэтому адмиралу Тэрнеру пришлось остановиться на другом плане использования команды подводных подрывных работ: поручить ей дважды произвести разведку рифа в дневное время — во время прилива и во время отлива. Действовать в дневное время буквально под носом у противника казалось весьма рискованным предприятием, но адмирал был уверен, что огнем корабельной артиллерии японцы будут прижаты к земле. В 10 часов утра 31 января 1944 года линейные корабли «Пенсильвания» и «Миссисипи», а также несколько эскадренных миноносцев начали обстреливать остров Кваджелейн с расстояния в 1–2 мили [5] .

В соответствии с планом Тэрнера 4 десантных катера с подрывниками, фотографами, лотовыми, радистами и пулеметчиками на борту должны были подойти во время утреннего прилива к берегу и произвести разведку.

От Кваджелейна до Энубуджа простиралась широкая лента кораллового рифа, который десантным войскам предстояло преодолеть на следующий день. На западном берегу пологого серпообразного Кваджелейна возвышалась грозная стена заграждений из камня и дерева. За этой стеной, прячась в блиндажах от огня корабельной артиллерии, скрывались японские стрелки и пулеметчики. Как и предполагал Тэрнер, при приближении катеров со стороны японцев раздалось лишь несколько одиночных выстрелов из снайперских винтовок и минометов.

На борту головного катера находились младший лейтенант Л. Агоре, прошедший курс обучения подрывному делу и разведке в Форт-Пирсе, и главный старшина Ачесон. Вот что рассказывает Люрс:

«Когда мы с главстаршиной узнали, что нас посылают в разведку на Кваджелейн, мы решили подойти к нему возможно ближе на катере, затем снять комбинезоны и вплавь добираться до рифов, чтобы как следует все осмотреть и обследовать.

Как только катер подошел к берегу на расстояние около 500 ми вокруг показалось много верхушек коралловых рифов, рулевой стал проявлять беспокойство. В это время мы разделись, нырнули за борт и поплыли к берегу. В воде мы находились около 45 минут, видели огневые точки противника и большую деревянную баррикаду на самом мысе, убедились в том, что верхушки кораллов могут помешать десантным катерам приблизиться к берегу. Никаких мин на рифе мы не обнаружили.

Мы еще не успели обсохнуть, вернувшись на транспорт-базу, как нас отправили на флагманский корабль «Монровию». Там мы на совещании штаба доложили о результатах разведки вице-адмиралу Тэрнеру, контр-адмиралу Гриффину и капитану 1 ранга Ноулзу. Мы рекомендовали вместо катеров использовать плавающие транспортеры».

Сразу же после полудня хлынул проливной дождь, из-за которого пришлось приостановить бомбардировку острова с воздуха и аэрофотосъемку. Однако из-за дождя не отменяют наступательных операций, и ровно в 16 часов разведывательные группы отправились на выполнение задания. В это время как раз был отлив. Вооруженные пулеметами разведчики погрузились в тихоходные бронированные транспортеры. Им предстояло установить, смогут ли эти высадочные средства, которые на рассвете следующего дня должны были доставить десантные войска на берег, преодолеть риф во время отлива.

Донесения об утренней и вечерней разведке были весьма благоприятны: искусственных заграждений на рифе нет, обнаружены лишь верхушки кораллов, во время прилива глубина над рифом вполне достаточна для прохождения высадочных средств. В подводных подрывных работах и дальнейшей разведке не было никакой необходимости.

Однако самым важным донесением было то, в котором говорилось, что, несмотря на чрезвычайно интенсивный огонь корабельной артиллерии, в возвышающихся сплошной стеной заграждениях на западном побережье не образовалось ни одной бреши для прохождения танков. Такие заграждения, без единого прохода, способствовали поражению англичан и канадцев у Дьеппа во Франции и чуть было не привели к столь же роковым последствиям на Тараве. Утром 1 февраля по приказу Тэрнера корабли с короткой дистанции открыли ураганный огонь по заграждениям, а перед самой высадкой десанта авиация сбросила тяжелые фугасные бомбы. В результате в заграждениях были проделаны широкие бреши. В это же утро 2 полковые боевые группы, воспользовавшись приливом, пересекли риф и хлынули на берег в новых бронированных транспортерах-амфибиях, на каждом из которых было по три пулемета. Транспортеры следовали за танками-амфибиями. Бронетанковые силы, прорвавшись сквозь брешь в заграждениях, продвинулись в глубь острова, где пехота, спешившись, выбила противника из укрытий. Следовавшие за ними десантные суда максимально использовали время прилива, чтобы преодолеть риф и по возможности приблизиться к берегу. Ни одно из них не село на мель. Ошибка Таравы не повторилась.

1-я команда подводных подрывных работ все это время находилась в боевой готовности, но ее использовали лишь на следующий день. На захваченном у японцев западном побережье острова бойцы команды с помощью подрывных зарядов проделали проходы в рифе для танко-десантных кораблей и грузовых судов с предметами снабжения войск. Кроме того, они подорвали несколько выведенных из строя японских барж, преграждавших доступ к побережью. Вскоре крупные танко-десантные корабли подошли к берегу. Через открытые ластпорты танки вышли на берег по опущенным аппарелям. В течение четырех дней сухопутные войска с боями пробивались в глубь острова. В это время одному из подразделений команды подрывников пришлось выполнять задание на поле боя. Пока пехотинцы держали под обстрелом японцев, засевших в сильно укрепленном доте, подрывники подбежали к огневой точке с непростреливаемой стороны. Они прикрепили шашки тетрила к массивной железобетонной стене дота, связали их вместе пентритовым детонирующим шнуром и отбежали назад, чтобы спрятаться от взрыва в укрытиях. Когда стена рухнула, пехота, уничтожив японцев, оборонявших дот, завершила выполнение задания. Так осуществлялось взаимодействие между подразделениями армии и флота.

1-я команда подрывников вслед за сухопутными войсками прошла через весь остров Кваджелейн и затем направилась на следующий крупный остров — Эбее, где находилась сильно укрепленная база гидросамолетов. На обоих островах подрывники приобрели ценный боевой опыт и проделали большую работу, расчистив фарватеры от заграждений и построив мостки для въезда танков на берег.

Но на этом бой за атолл Кваджелейн еще не закончился. Северное оперативное соединение тем временем штурмовало два прямоугольных, опоясанных рифом острова Рой и Намур, соединенных узкой полоской земли и искусственной насыпью. У контр-адмирала Конолли был такой же план, как и у Тэрнера: в день начала операции, 31 января, захватить острова, расположенные на флангах, а на следующий день нанести удар по главному объекту.

Вскоре после рассвета десантные отряды, используя транспортеры-амфибии, захватили два небольших острова. Эти острова, преграждавшие вход в лагуну, получили условные обозначения «Джекоб» и «Иван», которые было легче запомнить, чем их настоящие названия — Эннуэбинг и Меллу.

Старший лейтенант Т. Крист с десантного катера осмотрел вход в лагуну у «Джекоба» и доложил капитан-лейтенанту Келеру, что остров вполне можно использовать в качестве базы для команды подрывников. В полдень командир грузового транспорта, на борту которого находились подрывники, облегченно вздохнул, так как с корабля выгрузили взрывающиеся катера и внушавшую опасение взрывчатку. Во главе с Келером подрывники на катерах прибыли на остров и обосновались на нем.