Чтение онлайн

–  Ну как, здорово крутануло?

–  Нет, - ответил Лознев.

–  Нужно попробовать, - сказал комдив и, слегка пожурив, отпустил Лознева.

В скором времени, при очередном выходе в море на подводной лодке «М-55», Крестовский повторил эксперимент Вали Лознева.

Надо отметить, что «кордебалеты» на этом дивизионе случались и ранее. Так, подводная лодка под командованием B.C. Сурина в подводном положении прошла боновое [21] заграждение{2} и вошла в Южную бухту, всплыв у борта плавбазы «Березань». Другой командир подводной лодки В.П. Рахмин погрузился в Южной бухте, вышел из нее под водой в Северную бухту и, пройдя боновое заграждение, вышел в море.

Проход кораблей через узкие ворота боковых заграждений, особенно в свежую погоду, весьма ответственный и сложный маневр. Проход же подводных лодок даже через ворота боновых заграждений в подводном положении был категорически запрещен, так как почти неминуемо создавал аварийную ситуацию. Но, пренебрегая правилами, вышеупомянутые командиры старались проявить лихость и совершали эти «кордебалеты».

Но было у нашего комбрига и увлечение, - любил шлюпочные гонки. Как правило, соревновались команды «щук» и «малюток». И мы, «малюточники», не раз за взятие первых мест получали от него по пять дней дополнительно к отпуску.

Как видите, боевая подготовка в то время проходила довольно своеобразно и имела много специфических особенностей. Она совершенно несравнима с современными условиями,

Осенью 1938 года я вместе с лейтенантами Кудрявцевым и Лозневым поехали в Ленинград учиться на специальные классы командного состава ВМФ. В это время проводились реформы по усилению нашего флота.

19 декабря 1938 года на заседании Главного военно-морского совета было решено увеличить срок действительной службы на флоте до пяти лет, что позволило укрепить кадры быстро растущего флота.

В мае 1939 года Военно-морскому флоту было разрешено иметь на кораблях неограниченный процент сверхсрочников, [22] хорошо оплачивать их службу в зависимости от срока.

Эти мероприятия были весьма своевременными, они позволили значительно укрепить главное звено флота - рядовой и старшинский состав.

После окончания командирских классов летом 1939 года я был назначен помощником командира подводной лодки «С-31» («Сталинец») - головной подводной лодки IX-бис серии на Черном море.

При длине 90 метров она имела 1000 тонн водоизмещения (тоннаж военных кораблей - это масса корабля). Два дизеля, по 1000 лошадиных сил каждый, позволяли развивать скорость хода над водой 20 узлов (37 км в час). Ударную силу подводной лодки составляли 4 носовых и 2 кормовых торпедных аппарата с общим запасом 12 торпед. Основные тактико-технические характеристики торпед были следующие: масса заряда 300-400 килограммов; дальность хода 4000 метров; скорость хода 44,5-51,0 узла. Артиллерийское вооружение состояло из 100-миллиметровой универсальной пушки «Б-34» и 45-миллиметровой полуавтоматической пушки{3}.

Эти подводные лодки имели самое современное по тому времени штурманское вооружение, средства связи и акустики, мощные дизеля «1Д» с наддувом. Безопасной глубиной погружения подводных лодок этого проекта считалась глубина 80 метров, предельной глубиной - 100 метров, дальнейшее погружение могло оказаться гибельным. Автономность плавания подводной лодки составляла 30 суток.

Прибыв в Севастополь после окончания высших специальных курсов, мы с Сашей Былинским (помощником командира подводкой лодки «С-32») явились к начальнику штаба 1-й бригады подводных лодок капитану 2-го ранга Павлу Ивановичу Болтунову.

–  На хорошие, самые современные, подводные лодки вы получили назначение. Не теряйте время… Пока идет строительство, у вас будет возможность досконально их [23] изучить. И командиры кораблей у вас опытные. Вам, лейтенант, особенно повезло, - кивнул он в мою сторону.
– Ваш командир, капитан-лейтенант Илларион Федотович Фартушный, еще в прошлом году на общефлотских учениях Черноморского флота, командуй подводной лодкой «Щ-207», был отмечен как один из лучших командиров. А в этом году подводная лодка «Щ-207» заняла первое место в ВМФ и была поощрена в приказе наркома ВМФ.

Начальник штаба бригады беседовал с нами более часа. Он рассказывал, какие ответственные требования предъявляют к нам в связи с окончанием постройки первых головных подводных лодок этого проекта и во время прохождения швартовых, заводских и государственных испытаний. Прощаясь, он пожелал успехов в нашей новой, нелегкой деятельности. Нам предстояло отбыть в Николаев.

Наши несложные сборы на новое место службы были короткими. Распрощавшись с семьями, мы сели на теплоход «Грузия» и на следующее утро пришли в знаменитую Одессу.

В нашем распоряжении оказалось несколько часов, и мы с Сашей Бьглинским решили ознакомиться с городскими достопримечательностями. Выйдя из порта, мы поднялись по знаменитой Потемкинской лестнице, прошлись по Дерибасовской (главной улице города), познакомились с ее небольшими магазинчиками, осмотрели здание Государственного театра оперы и балета, памятник Пушкину и вышли на Приморский бульвар, с которого открывался живописный вид на просторы Черного моря.

Каждый из нас много слышал об одесситах, но при встрече они превзошли все наши ожидания неповторимым своеобразием разговорной речи, необычной теплотой и несколько, на мой взгляд, назойливым вниманиеем. К сожалению, вскоре нам пришлось возвратиться в порт.

В Николаев мы пошли на небольшом пароходе, который вначале шел морем, а затем стал подниматься по Днепро-Буге кому лиману. Вскоре перед нами раскинулся город Николаев, стоящий на полуострове при слиянии [24] Южного Буга и Ингула. Его основали в 1788 году как судостроительный центр юга России.

По прибытии в Николаев мы явились к нашим командирам: я - к капитан-лейтенанту Иллариону Федотовичу Фартушному, Саша - к капитан-лейтенанту Павленко.

Утром следующего дня мы вместе с нашими командами двинулись на Николаевский судостроительный завод. Плавучие доки с подводными лодками стояли на противоположной стороне затона, на яме у Дидовой Хаты, поэтому личный состав из города доставляли буксиры. Здесь я впервые увидел стоящую в доке подводную лодку «С-31». Она произвела на меня неизгладимое впечатление. Я тогда не догадывался, что на этом корабле прослужу семь последующих лет службы и они станут для меня лучшими годами жизни…

А сейчас подводные лодки «С-31» и «С-32» стояли в доке и вот-вот должны были выйти на ходовые испытания в Севастополь. А там не за горами государственные испытания и подъем военно-морского флага. Сама мысль о скором начале самостоятельного плавания будоражила воображение.

Здесь, в Николаеве, я впервые встретился и подружился с командой подводной лодки «С-31». В первые же дни службы я понял, что попал именно на ту подводную лодку, о которой мечтал в училище и в учебных классах краснознаменного учебного отряда подводного плавания имени С.М. Кирова.