Чтение онлайн

Нам было известно, что прозрачность воды у Южного берега Крыма была больше прозрачности воды северо-западной части Черного моря и кавказского побережья. Но этого было недостаточно. Необходимо было эти данные проверить и уточнить.

С этой целью мы запланировали специальное учение. Суть его была следующей. В море должна была выйти подводная лодка «Л-5» (командир капитан 3-го ранга А.С. Жданов). В специально отведенном ей районе командир лодки должен был маневрировать на перископной глубине. При обнаружении самолетов подводная лодка должна была периодически погружаться на глубину, обеспечивающую ее скрытность.

Мы - командиры подводных лодок - «Л-23» (капитан 3-го ранга Л.Ф. Фартушный), «Л-4» (капитан 3-го ранга Е.П. Поляков), «Д-4» (капитан 3-го ранга Б.А. Алексеев) [262] и «С-31» - должны были вылететь на гидросамолетах МБР-2 в качестве летнабов{28} для поиска подводной лодки «Л-5» и определить оптимальную глубину погружения при уклонении от самолетов противника.

Эскадрилья самолетов МБР-2 базировалась на озере Палеостом, расположенном на берегу Черного моря невдалеке от Поти. Площадь озера составляла 17,3 квадратного километра.

Мы прибыли в эскадрилью рано утром, погода была штилевая, видимость хорошая. Когда все летчики собрались, их нам представили. Меня немного смутило, что командир эскадрильи по воинскому званию (капитан) был младше комиссара (майор). Командир и комиссар, как, впрочем, и все остальные летчики, нам понравились. Хорошие парни - рвутся в море, горят желанием помочь флоту. В глубине души мне вдруг стало жаль их всех: как они будут воевать. Дело в том, что на Палеостом прилетали на зимовку сотни тысяч водоплавающих птиц. Эти птицы сплошным ковром покрывали всю акваторию озера, не давая самолетам возможности взлететь. Позже, однако, выяснилось, что у летчиков имелись свои небольшие хитрости…

Летчики коротко рассказали все, что нужно было рассказать нам об обязанностях летнабов, о задачах и особенностях наблюдения в море в условиях воздушного боя, если возникнет такая необходимость.

Подойдя ко мне, комиссар эскадрильи хлопнул меня по плечу и громко сказал:

–  Вот этого командира я беру на свой самолет, он полегче других.

Такое обращение меня несколько удивило. «Видимо, так нужно», - успокоил я себя.

Еще раз уточнив поставленную задачу, мы вышли из штаба эскадрильи и стали размещаться по самолетам, которые стояли на якорях вдоль уреза воды.

Взобравшись на самолет, комиссар эскадрильи попросил меня надеть резиновый спасательный жилет. На мой вопрос, как им пользоваться, он насмешливо ответил: [263]

–  Когда приводнишься, сам узнаешь как…

Что делать, ради сохранения достоинства пришлось смириться и с этим.

Командир эскадрильи взлетел первым, за ним - три следующих самолета, последними взлетели мы с комиссаром эскадрильи. Мне хорошо запомнилось, что на взлете перед каждым самолетом шли два моторных катера, которые пулеметной стрельбой разгоняли несметные полчища птиц.

Самолет медленно набирал высоту, сзади на хвосте фюзеляжа надрывно ревел толкающий пропеллер. Все здесь было ново и необычно для меня. Да и на самолете я летел впервые в жизни.

Меня поразила легкость самолета, его высокая маневренность и непривычно широкий обзор. Во время полета я в душе не переставал восхищаться красоте окружающего мира и тому, что человечество все-таки научилось летать.

Прибыв в район учения, мы приступили к поиску подводной лодки «Л-5». Первым ее обнаружил командир эскадрильи, ракетами показал нам ее местонахождение. Подводная лодка шла под перископом, были отчетливо видны тень корпуса и след от поднятого перископа. Но вот лодка начала уходить на глубину: постепенно скрылся перископ, медленно стала исчезать и ее тень. Затем подводная лодка всплыла под перископ, который мы сразу обнаружили, и мы вновь обозначили место подводной лодки ракетами. И так повторилось несколько раз.

Закончив учение, самолеты благополучно возвратились на озеро. Учебный полет подтвердил необходимость пересмотра глубины погружения при уклонении от самолетов противника в зависимости от прозрачности воды.

На прощание комиссар эскадрильи смущенно открыл мне свою небольшую тайну, которую он не решился сообщить мне перед полетом. Оказывается, он подбирал для себя летнаба полегче из-за того, что это был его второй самостоятельный полет!

Мы вернулись на базу полные впечатлений, которые тут же, без остатка, выплеснули на наших товарищей. Да, рассказать было о чем… [264]

Ремонт корабля мы закончили на несколько дней раньше намеченного срока. Приняв все положенные запасы, были готовы к очередному выходу в море, к выполнению очередного боевого задания.

Однако после окончания ремонта в июне 1943 года командир дивизиона капитан 2-го ранга Н.Д. Новиков предоставил нам, как говорят спортсмены, неделю для разминки. Район для боевой подготовки был отведен у побережья Турции, вдали от наших морских коммуникаций и путей движения подводных лодок. Вместе с нами в учебно-боевой поход пошел начальник кафедры Военно-морской медицинской академии, доктор медицинских наук, подполковник медицинской службы Петр Иванович Бениваленский. Он прибыл к нам в бригаду для проверки в боевых условиях фенамина - противосонных таблеток.

–  Во многих армиях и флотах, особенно в их разведывательных органах, фенамин уже принят на вооружение, а мы дальше кроликов не идем!
– сокрушался Петр Иванович.

Но я тоже его ничем не порадовал: разрешил проверять фенамин в море только на новом вестовом - матросе Заболотном.

Вместе с тем присутствие на подводной лодке Петра Ивановича освежающе подействовало на весь экипаж. В кают-компании и в жилых отсеках пошли оживленные разговоры исключительно на медицинские темы. Мы. все с жадностью слушали его в высшей степени эрудированные рассказы по самому широкому кругу медицинских вопросов. Нас интересовало в этой науке все и вся. Такой необычный и активный интерес к медицине неимоверно воодушевлял Петра Ивановича, и он самозабвенно удовлетворял наши бесчисленные заявки.

Во время похода Петр Иванович жил в седьмом отсеке, в котором с его появлением стало многолюдно. Часто его можно было застать здесь, сидящим на разножке у кормовых торпедных аппаратов в окружении старшин и матросов.

Во время очередного дневного отдыха к слушателям доктора Бениваленского присоединились даже степенные [265] мичманы - Емельяненко, Крылов и Карпов, - которые обычно проводили досуг в старшинской кают-компании, но теперь сидели здесь и, судя по всему, также проявляли к медицине немалый интерес. Петр Иванович раскраснелся, расстегнул воротник своего поношенного кителя и, широко улыбаясь, отвечал на многочисленные вопросы подводников.

–  Я согласен, согласен, - с лукавой улыбкой обратился к Петру Ивановичу мичман Карпов, - медицина действительно мудрая и древнейшая наука. Но согласитесь сами, есть такие специалисты… - Он, не договорив, лихо мотнул лысеющей головой и подмигнул правым глазом.

Все засмеялись, улыбнулся и Петр Иванович.

–  Точно, точно!
– продолжал мичман Карпов.
– Вот на соседней подводной лодке есть известный всем, уже далеко не молодой фельдшер Н.
– И он рассказал, как фельдшер Н. выдавал «любителям медицины» первые попавшиеся в кармане таблетки и тут же спрашивал: «Ну как, помогает?» - «Помогает», - обычно отвечал недогадливый «больной» под общий смех окружающих его матросов.