Чтение онлайн

В. Слововьевсчитал победу жизни над смертью, достигнутую Воскресением Христа, решительной, однако, не окончательной. За ней дожна последовать другая, решительная, победа — воскресение мертвых. Подробно об этом он говорит в «Духовных основах жизни». [248] Смерть в человеческом мире есть торжество материально–родового начала над духовно–индивидуальным. Во Христе космический процесс вступает в богочеловеческую фазу, ибо во Христе мы имеем не только индивидуальное вочеловечение Божественного Логоса, но, и нарождение сверхприродного духовного человечества. Поэтому, присущее Богочеловеку–Христу торжество духовно–идеального начала, или, принцип Воскресения, должно перейти и во все духовное человечество, как смертность первого человека стала наследственной собственностью человечества вообще. Это новое, духовное человечество есть Црковь, тело Христово, богочеловечество в процессе становления. Оно безостановочно вызревает в «Новый Иерусалим», готовится к воскресенио мертвых

Эта космологическая концепция не претендует на точное ве- роучительное освещение пасхального догмата. Ее нужно рассматривать как блестящий опыт наглядного философско–апологетического рассуждения о Воскресении, целью которого было — как это видно из слов самого В. Соловьева — показать, что истина Воскресения -есть «истина всецелая, полная — не только истина веры, но, также, и истина разума». [249]

Космологическое обоснование Воскресения Христова у В. Соловьева импонирует также и В. Лосскому, когда он рассуждает о введении человеческой природы в Царство Божие, куда Христос, вместе со Своим человечеством приносит Богу начатки творения. «Она /Искупительная жертва. — Н. М./ - то деяние, завершить которое должно будет новое человечество в безмерном священнодействии, первоначально возложенном на Адама: принесение в дар Богу всего космоса, как вместилища благодати. Воскресение изменяет падшую природу, оно открывает дивную возможность — возможность освящения самой смерти; отныне смерть уже не тупик, а дверь в Царство. Нам возвращена благодать; и, хотя мы носим ее в себе, как в “ скудельных сосудах» ‚как во вместилищах еще смертных, однако, в самой хрупкости нашей таится теперь сила, побеждающая смерть. Спокойнная уверенность мучеников, которые не ощущали не только страха, но, даже, и Физической боли, свидетельствует о том, что отныне христианину доступно действенное сознание Воскресения». [250]

Одной из попыток рационального обоснования истины Воскресения была антропологическая, по своим отправным пунктам, концепция профессора философии Казанской духовной академии В. И. Несмело- ва.

Относительно Воскресения Христова В. И. Несмелов утверждает, что им введен в мир непреложный антропологический закон, согласно которому после смерти и Воскресения Христова никто не может не воскреснуть, как никто не может жить, не умирая. «Фактом Христова Воскресения в мире так же точно введен закон воскресения умерших, как Фактом преступления первого человека в него былвведен закон неминуемой смерти». [251] Этот анастазеологический закон связан с «восстановлением достоинства общей природы людей» в Богочеловеке. [252]

Всю энергию своей мысли В. И. Несмелов направил на философское оправдание христианской идеи Креста и Воскресения. Восторженная оценка его труда молодым . А. Бердяевым объясняется, главным образом, новизной мысли В. И. Несмелова в области литрозеологии и анастазеологии, по сравнению с изложением учения о Воскресении в традиционно–школьном,«препарированном» /по выражению А. Туберов- ского/, схоластическом богословии того времени. [253]

Тем не менее, труд В. И. Несмелова, по ряду недостатков в обосновании идеи, был принят критически такими богословами, как М. М. Тареев [254] , цроф. — црот. Г.їѕгоровский [255] проф. — прот. П. Гнедич. [256]

Многочисленна литература о Воскресении Христовом, различны, порой, идеи, но суть остается все-таки общей: «Всякая вера в торжество жизни над смертью, всякое предчувствие Воскресения — косвенно являются верой в Христа: ибо, одна только сила Христова воскрешает и воскресит мертвых. После победы Христа над смертью, Воскресение стало общим законом твари — не только человечества, но и животных, растений, камней, всего космоса, потому, что каждый из нас его возглавляет. Мы крещаемся в смерть Христову, погружаемся в воду, чтобы вместе с ним воскреснуть. И для души, омытой слезами, как крещальными водами, и объятой огнем Духа Святого, Воскресение — это не только чаяние, но, уже и пдасутетвукиэя реальность.. [257]

44/

48/ 49/Воскресший Христос, Первенец из мертвых /Кол.1, 18/, Воз- главитель искупленного человечества, Носитель обоженного и прославленного человеческого естества, — таково содержание спасительной «тайны, которая есть Христос в вас», ее огромное «богатство славы» /Кол.1, 27/, таящее в себе неисчерпаемые возможности для обновления человека в мире. Эта тайна, некогда сокрытая от веков и родов /Кол.1, 26/, после Воскресения Христа, открыта не только в проповеди, но, и в реальных таинственных актах церковной жизни, где «даровано нам все потребное для жизни и благочестия» /П Петр, 1, 3/.

«Церковь есть одновременно и Тело Христа и полнота Духа Святого, наполняющего все во всем».

Владимир Лосский. [258]

Ни один догмат, ни одна часть церковного учения, не обсуждалась так много, и не изучается так подробно в настоящее время в богословской науке всех христианских исповеданий, как догмат, или учение, о Церкви. «В наше время искание истинной Церкви и единства в ней, заняло в духовном бытии человечества такое же место, какое в первые века христианства занимали вопросы триадо- логии, христологии и пневматологии». [259]

Развивающееся экуменическое движение, среди других богословских проблем, нередко ставит вопрос о Церкви, и, надо сказать, приходит к выводу, что еще не все сказано на эту тему, потому, что часто вопрос остается открытым. В качестве примера, можно привести одну выдержку из документа Комитета «Вера и церковное устройство» Всемирного Совета Церквей: «Разнообразие смысла, который придается слову “ церковь» ‚ хорошо известно, и, несмотря на то, что Комитет “ Вера и церковное устройство» потратил больше года, чтобы принять некоторые меры для их классификации, органы, сотрудничающие в Комитете, до сих пор еще не в состоянии представить общее мнение: в чем состоят сущность природы и признаки Церкви». [260]

Конечно, представляя собой богочеловеческий организм, Церковь всегда будет онтологически носительницей Божественной тайны; тем не менее, все, что только необходимо для человеческого спасения — миру открыто.

Свой вклад в изучение проблемы экклезиологии внесла и русская богословская наука. Владимир Троицкий /впоследствии Ила- рион, архиепископ Крутицкий/ полагал, что изучение догмата о Церкви является «насущной потребностью церковной жизни и долгом церковной богословской науки». [261]

Первой по времени и степени важности была поставлена эк- клезиологическая проблема в произведениях самобытного религиозного мыслителя и публициста А. С. Хомякова и продолжена Ю. Ф. Самариным, И. В. Киреевским, а, из академических богословов, кроме уже названного архиепископа Илариона /Троицкого/, следует отметить архиепископа Сергия /Старогородского/ /впоследсвтии Патриарха Московского и всея Руси/, проф. — прот. Е. Аквилонова, проф... Глубоковского и других. [262]

Сущность экклезиологических воззрений этой блестящей плеяды мыслителей и богословов состояла в определении Церкви, как живого благодатного организма, в котором происходит спасение верующих не силой авторитарной власти, или же, наоборот, лишь произвольно–личным общением человека с Богом, а живым общением любви в единстве благодати и человеческой свободы, проявляющейся в конкретной, исторически реальной, форме. Своим полемическим острием эккле- зиология XIX века была направлена против вызвавших ее рационалистических тенденций протестанства на Западе. Однако, конечный результат этих исследований породил с новой силой исконно существовавшие экуменические стремления в недрах русского религиозного общества.