Чтение онлайн

Рида красноречиво окинула злым взглядом фигуру Таллы и, наконец, ушла. Подводя страшный итог, звучно повернулся ключ в замке.

Талла обхватила себя руками и затравленно глянула на Слепыря. Он казался таким спокойным, что хотелось бросить в него чем-то тяжёлым. На ресницах созрели слёзы, но она сердито смахнула две тяжёлые капли, чтобы не показать ему.

– Ты же можешь открыть дверь?! – едва не крикнула она, сдержать голос помогла мысль о том, что её могут услышать тюремщики.

– Могу, только зачем? Чтобы они тут же поймали нас и продолжили держать тут, только уже связанными?

– Но мы же не можем!.. Не можем просто так сидеть здесь. Ты что, правда не понял, что они хотят с нами сделать?

Теперь уже слёзы беспрепятственно катились по щекам, и Талле было всё равно, что Слепырь их видит.

– Разве что-то изменилось? – пожал он тощими плечами. – Мы продолжаем сидеть здесь, как сидели несколько дней до этого.

– Только теперь – под замком, – огрызнулась Талла. – А ещё они лапают нас, рассуждают так, будто мы – всего лишь вещи. А так, нет, конечно, совершенно ничего не изменилось!

Она с удивлением поняла, что вызверившись на Слепыря, избавилась от душивших её отчаяния и паники. И всё равно… Как он мог быть таким, таким?!..

Но в чём-то бог был прав. Сейчас их положение казалось ничем не лучше, чем у лисы в норе, вход в которую сторожат охотничьи псы. Надёжное убежище – надёжная ловушка. Унизительный обыск закончился, тайна осталась тайной… И всё равно совсем не хотелось ждать, пока бандиты придумают, как применить своих пленников. Даже мысль о маме затёрлась, отступилась перед тем ужасным будущим, которое Талла успела вообразить для себя.

К её удивлению, им со Слепырём позволили присутствовать на обсуждении их судьбы. Вернее не так: обоих бесцеремонно приволокли и бросили в углу обеденного зала с мощным деревянным столом и стульями по кругу. На одном из них – самом роскошном, больше походящем на кресло или трон – восседал красавец главарь. Талла узнала Риду, сидевшую по правую руку от него, Мясо, а ещё здоровяка, которого они увидели первым в этом месте. Были и другие, которых она не встречала, – все мужчины, разного возраста, но каждый выглядел опытным бойцом.

– Моё предложение: на невольничий рынок обоих. За старика много не дадут, но мы всё равно уже не в накладе. За мальчишку могут неплохо отсыпать: юный, смазливый. Не удивлюсь, если ещё и грамотный, – Сул оглянулся на Таллу. – Эй, малой, читать и писать умеешь?

Талла насупилась, подбирая язвительный ответ, но мужчина просто расхохотался.

Бандиты принялись так и эдак обсасывать предложение, кто-то пытался высказать собственные, но Сул отвечал так, что сразу стало ясно: обсуждение было лишь видимостью. Он принял решение и намерен его исполнить именно так, а не иначе. Но Рида вдруг подала голос:

– Если ты точно знаешь, что за старика ничего не выручить, может, выгоднее будет сдать их страже? Видел, какое вознаграждение за них предлагают?

Мужчины притихли и начали одобрительно перешёптываться.

– Нет, – громко, но без выражения сказал Сул.

– Но почему? Разве не ради денег ты их хочешь продать? Так мы получаем больше, да ещё и не придётся прилагать усилий с перевозкой, торгами… Их могут сразу и не купить, или узнать на рынке!

– Я сказал – нет, – кажется, он не хотел продолжать, но удивлённые и настороженные лица подельников, разом обратившиеся к нему, вынудили его объяснить. – Вы что, настолько идиоты? Сдав кого-то страже, мы потеряем любое доверие и уважение. И не только среди своих и равных нам. Мы здесь только потому, что стража нас боится и знает наши принципы. Мы – это наша репутация.

– Но ведь, продав этих двоих в рабство, – снова голос Риды, – ты всё равно идёшь против репутации, так какая…

– О них знать не знают. Они никто, и мы можем делать с ними всё, что угодно, кроме выдачи страже.

Талла почти физически чувствовала, какие усилия прилагает Сул, чтобы продолжать отвечать спокойно. Чтобы вообще продолжать отвечать, а не полыхнуть гневом. Рида, казалось, напрочь лишена подобного чутья. Она снова открыла рот, и хлёсткая звучная пощёчина оборвала её на полуслове. Вот и всё, наглый балованный кот, которого женщина напоминала Талле, забыл своё место и получил мокрым полотенцем под зад. Здесь всё ровно так, как и везде, зря она на крохотную долю усомнилась.

– Ну что, есть другие предложения?

Кое-кто искоса глянул на Таллу незнакомым, но красноречиво неприятным взглядом, однако озвучить вслух свои извращённые желания побоялись. Она взмолилась, чтобы никто не узнал о её обманчивой внешности.

– Тогда решено, – после общего молчания объявил Сул. – Отправим их на рынок Крысятника, чтобы не попались страже.

Их со Слепырём снова схватили под руки и волоком вернули в комнату. Видимо, у этих людей были одни и те же апартаменты что для гостей, что для пленников.

“Рынок Крысятника”... Считалось, что в Соланире нет рабства, а что являлось им не по названию, но по сути, именовали “отдать в услужение”. То же бесправное существование, но хоть с какой-то защитой от издевательства и убийств. В Крысятнике продавали рабов. Тех, о ком никогда не спросят. Тех, с кем можно делать всё, что придёт в голову. И уж конечно, людей там покупали не честные и благородные господа.

– Мы не должны им позволить! – вспыхнула Талла, как только шаги в коридоре стихли.

– И как же ты собираешься не позволить?

– Им нужны деньги с нашей продажи? Мы могли бы попробовать откупиться, – она понизила голос. – У меня есть кое-что.

Повязка скрывала не единственный секрет – под слоями ткани к телу были аккуратно примотаны мешочки с украшениями.

– Чтобы это твоё кое-что просто забрали?
– подал голос Слепырь. – Какая-то ты слишком наивная для человека, задумавшего выкрасть бога и изменить мир. Знаешь, девочка Талла, чему я научился за время в клетке? Терпению. Терпи, выжидай. Прямо сейчас ты ничего не сделаешь.

– Терпи и выжидай чего?

Мама… Где ты? Почему не пришла? Талла постаралась переплавить всю свою горечь в злость и метнуть её в Слепыря:

– Думаешь, появится ещё одна дурочка, которая нас спасёт?

Тот лишь усмехнулся из-под низко опущенного капюшона.

– А я говорил тебе – это плохой путь.

Талла проснулась на вонючем полу, едва укрытом сеном, и с ошейником на шее. Как засыпала, она совсем не помнила. Последнее, что память сохранила в деталях, был скудный ужин, который им со Слепырём выдали. Плохо проваренная зернистая каша со странным привкусом и слабый чай. Одно воспоминание толкнуло другое – им надели ошейники с цепями, повели через подвал и тесный, пахнущий землёй коридор. Здесь мысли начинали путаться, будто она двигалась сквозь муторный сон. Ночь над глухими дворами и тесными подворотнями, проходы через грязные дома с залитыми помоями порогами.