Чтение онлайн

– Как так?! – чуть ли не воскликнул Рутра и мгновенно сообразил о допущенной им оплошности.

Услышав подобное, выражение лица Рутры еще более изумленным стало, и это он понял по реакции, отраженной на лице собеседника. «Ну и слажал я», – подумал он и мгновенно принял решение о необходимости придать своему взгляду более равнодушный вид, чтобы показать привычность к таким происшествиям. Ведь он должен был знать о таких происшествиях. Но о каких? Получалось, что множество казненных желали быть воскресшими. Не по факту, не материально, не физически, а духовно. Или все-таки и материально тоже? В смысле быть снятыми с креста еще до гибели. «Неужели?» – изумился своей догадке Рутра, подумав о «досрочном» заборе тела Христа согласно Евангелию на Земле. «Нет, наверное, все-таки нематериально, – продолжал размышлять он. – Вряд ли они надеялись на какое-то чудесное явление – не первыми умерщвленными подобным образом были явно. И вряд ли они надеялись на какой-то метод реанимации опять же, потому что такого ни над кем до них не делали. Так что же?» Это прояснил дальнейший диалог с мастером по определению наличия жизни в теле. Рутра решил так обозначить специализацию представителя священнического рода Маккавеев.

– Так винить-то нас в чем? – тихо, оглядываясь, продолжил «патологоанатом». – В том, что мы стоим на страже чести Яхве?

Рутра пока еще не понимал, о чем он.

– Блудницы, не страшась, нарекают чад своих отроками Бога. Не делает ли это Яхве низким, а? Скажи?

– Низким? – Рутра пытался делать невозмутимый вид.

– К земле близким, – продолжал специалист по определению мертвых и живых.

Правда, Рутра не понял, спрашивал ли он, утверждал или насмехался над ним.

– Святое имя Бога стало принижено, как эллины пришли. Разве мыслимо иметь десяток богов? И каждый рожден от Бога.

– Так боги ведь от бога рождаются. Что ж тут такого?

Рутра сразу понял, какую галиматью он произнес согласно мировоззрению этого мужчины. Для представителя общества, в котором идеологические различия вели к смертельной борьбе, услышать хоть какое-то оправдание чужой религии, тем более греков, было равносильно признанию в поклонении этим богам. Рутра решил скоренько изменить смысл им сказанного.

– Лживые боги пусть путаются меж собой, быстрее погибнут, – шепнул он ему на ухо.

Это вызвало довольство у собеседника, он слегка улыбнулся.

– И от того, кого чтить, вели нам их богов, – продолжил он, поглаживая бородку, оглянулся, – от этого пошла гниль вся в вере, что каждый есть Бог.

Рутра тоже погладил бороду, непонимающе посмотрел в глаза Хасмонею, мысленно отправил сигнал Рангиту. «Сам не понял, перевел как мог», – был ответ ИскИна. «Может, там слово „ввели“?» – поинтересовался Рутра и остался без ответа.

Странный собеседник тоже понял его непонимание, выразил легкое удивление со смесью иронии, продолжил свою «проповедь»:

– Святость богов они принизили. Все кому не попадя, будь то драхмах, будь то наг, не страшась, как утренние петухи, играют на одной лютне: сына от бога родила царица, сына от бога родила мастерица, сына от бога родила жрица. И поют, и поют, и поют. Без страха и закона. А теперь – сына от бога родила блудница! Все, кому между чресл ветер задул, у нас от бога рожают! Может, и скажут завтра – сына от бога родила кобылица?

Последнее он сказал не только с возмущением, но и с угрозой. Рутра почесал затылок, пару секунд замялся, ведь вопрос был как укор со стороны раввина. Он опять погладил бородку и кивком показал на казненных, стон которых вкупе с плачем их оплакивающих, гул немногочисленной толпы волей не волей заставлял периодически прильнуть к уху собеседникам, дабы быть услышанным внятно. Этот собеседник повторил за Рутрой, погладил бородку свою и, качая головой, смотря на прибитых к столбу, сказал:

– Так вот я и говорю, мой род стоял и будет стоять на страже Яхве! – последние слова он сказал громко и с яростью. – Не пройдет в царстве Яхве самозванец. Ты посмотри, как чрево набить – так все люди, а как гнить – так все боги.

Сказанное им для Рутры открыло новую реальность. Явно это было не его личное мнение, хотя личная мотивация была. В этом поступке была наглядно представлена борьба кланов. Если подобное было бы инициативой официальных властей, то должен был стоять на проверке кто-то из раввинов. Уяснив это, он задал вопрос тихо, чуть склонившись к нему, подчеркивая секретность:

– Вижу, от меня не прячешь ты дела твои. Следит же так ведь и Анна.

Рутра неспроста указал именно на отставного первосвященника, зная, что делами заправлял он, а зять его, Каиафа, был поставлен им для гарантии преемственности в случае его смерти. Следующее слово, сказанное «стражем», Рангит перевел как «исследователь» и быстро пояснил: «Я его неправильно понял, с арамейского Каиафа переводится или как смирение, или как исследователь. Смотря как произносить. Вот он так произнес, как звучит исследователь. Он говорит, что за спиной Анны Каиафа тайком его просил рубить всех машиахов. Рубить, я так понимаю, не в прямом смысле». «Ну я тоже так думаю», – ответил Рутра мысленно и посмотрел на собеседника, который с интересом чего-то ждал. Рутра прочел это на его лице, сообразил: он-то ждал ответа на сказанное им.

– И много ты выявил? – спросил Рутра.

На что тот с нескрываемой гордостью, немного вскинув голову, продекларировал:

– Рабби, никто, кроме вас, египтян, не сделал бы новостью мое здесь стражничество. Уже и рабби побережья кидает мне драхм за твердость мою. Кому нужны постоянные машиахи, которые ручеек пожертвований кладут на свой огород. Раз за разом каждый нарекает свое чадо рожденным от бога. И не страшатся же! А все римляне, эллины и египтяне вожжи отпустили. Богов-то у них много. Раньше голова недолго на плечах задерживалась. И на мертвом хотят сделать славу. И главное, – он потянулся к уху Рутры, поскольку был ниже его ростом, – римляне, придумав казнь, придумали и деньги брать за оное.

– Как и за что? – не скрывая удивление, спросил Рутра.

– Норовят купить распятого, – шепотом сказал выявитель ложных машиахов.

– Купить казненного? – спросил для пояснения Рутра.

Священник Маккавейского рода, кивая медленно головой, смотрел на Рутру уже как-то подозрительно, ведь продажа «отработанных» гладиаторов и прочих жертв, что были на потеху публике, была общеизвестна. Это был негласный «хлеб» персонала амфитеатров и цирков, где устраивались кровавые игрища. А контроль был во власти такого, как этот, своеобразного патологоанатома: продажа покалеченных, но не мертвых (их должны были добивать), была незаконна. В Риме подобные этому «стражи» проверяли методом прикосновения раскаленным железом к лицу. Явно Рутра, по мысли этого «стража» душ, должен был знать кое-что из его откровений.

– Сперва так крали разбойников, а после стали пепел сыпать в глаза.

Рутра не сразу «догнал», о чем речь, и его снова выдало удивленное выражение. Вовремя сообразил: выражение «сыплет пепел» было аналогично «пускают пыль в глаза». Рангит стыдливо промолчал, учтя обороты речи.

– Не себе. Таким, как ты, рабби. Вам и народу заодно, – продолжал недовольный положением дел по части его специализации старый «воин» армии Иеговы.

Рутра чуть склонил голову, снова сделал удивленное выражение.

– Перед выборами синедриона, как по волшебству, стали умирать их люди, будь то брат, будь то сват, – пояснил Маккавей. – Хуцпа, сплошь хуцпа, – как ругань произнес он слово сугубо иудейское, обозначающее смесь смелости и наглости. – Потом же стали показывать его, вот, мол, воскрес, и орать о праве на престол, посыпая голову пеплом.

Рутра и без пояснений Рангита понял смысл им сказанного. А главное – он открыл для себя такую особенность положения дел, по крайне мере в этом мире: жизнь можно было купить. То есть можно было за подкуп получить решение наблюдателей о наступившей смерти казненного. Причем не только официальных наблюдателей и исполнителей казни – стражников: им-то не столь важен был «выживший» преступник, обреченный на постоянное сокрытие своей личности от властей. Сложно было договориться вот с такими «стражами», преследующими родоплеменные клановые интересы в отсутствие «воскресших». Ведь для них важно было не допустить воскрешения, «рождения от бога», представителя не своего клана.