Чтение онлайн

Планета Земля

46-11тысяч лет до нашей эры

Около года Урас и Ирис прожили на острове Дем, вылетая почти каждый день в лагеря переселенцев. Раз в два месяца они меняли отряды местами, так что за это время каждый из мужчин побывал на территории всех пяти стоянок, оставив свое семя и начав род свой на всей Земле. И лишь убедившись, что все идет по плану, дети рождаются здоровыми, сильными, с большой совместимостью с ними, Урас и Ирис решили уйти в Пирамиду, чтобы переждать тридцать пять тысяч лет.

Урас, проведя последнее совещание с землянами, решил катер в той реальности не оставлять; колониям предстояло развиваться самостоятельно и обособленно друг от друга. Они не могли рисковать конечной целью, ведь на третьем этапе два катера предпочтительней одного; за тридцать пять тысяч первобытные люди должны расселиться на значительно большей территории, чем занимают сейчас, да и количество землян станет не сопоставимо с теперешним положением.

За последнюю неделю перед уходом в пирамиду Урас и Ирис облетели стоянки и попрощались с выжившими землянами, которым предстояло не просто выживать в не очень комфортных условиях, но и остаться здесь жить до скончания дней своих, закладывая основы будущего человечества, да и Земли тоже. Все пока еще жили общинами, ведя общее хозяйство, но все уже обзавелись личным гаремом жен из дикарок, чтобы избегать кровосмешения при последующих браках их детей. На всех стоянках в те далекие годы существовал единый язык, язык их родины, язык их предков. Но по расчетам за тридцать пять тысяч лет многое изменится, в том числе и язык. И вряд ли смогут понять друг друга люди из разных мест; по мнению Ураса, лишь несколько слов должны все понимать, таких, как мама, дающая жизнь, солнце, дающее свет. И вряд ли сохранят они большое внешнее сходство между собой. Но всех их будет объединять то, что они разумные существа, люди именно этой планеты, рожденные от праха ее и соли ее, а не какие-то там космические залетные существа, рожденные другими мирами, но жаждущие получить Землю в свое распоряжение.

Для Ураса и Ирис тридцать пять тысяч лет уложились в один день и одну ночь в пирамиде Гора.

Переступив порог загородного дома Гора — его стопроцентную копию в масштабе один к одному, они оказались как бы в прошлом, наполненном уюта и комфорта несуществующей уже цивилизации. Ирис посмотрела на Ураса такими глазами, что ему все было ясно без слов.

— Любимая, — произнес он, — ванная комната полностью в твоем распоряжении, а обед за мной, думаю, что мне вполне хватит времени его приготовить, ведь ты, наверное, торопиться не будешь?

Ирис ничего не ответила, улыбнувшись загадочно, поцеловала его в губы, и чуть не бегом устремилась в туалетную комнату хозяйки дома Мили. Откуда очень скоро раздался шум воды и легкие аккорды неизвестной Урасу музыкальной композиции.

Урас, открыв холодильник, от удивления расширил глаза. Мили позаботилась о его полноте и ассортименте. Урас понимал, что это было сделано исключительно для них с Ирис, так как Мили и Гор в материальной еде не нуждались, хоть это и с трудом укладывалось в его трехмерной голове. Ведь он находился лишь в начале Пути понимания Великих Тайн Вселенной. Но останавливаться в своем развитии не собирается, это уж точно. Предстоящий вечер и ночь он хотел посвятить изучению одной из самых великих загадок Создателя, посвятить Женщине, женщине, которую любит, и без которой не представляет своего земного существования. Она вроде и не делала ничего сверхъестественного, но даже просто находясь рядом, вдохновляла его на все. А может именно в этом и есть сверхъестественность женщин? А может, в этом скрыта тайная миссия женщин? Хотя не только в этом, ответил Урас себе. А Великая тайна рождения, рождения новой жизни! Именно через нее, через женщину, через своего проводника Создатель воплощает в Жизнь свои замыслы, производя на Свет разум, по сути, часть самого себя!..

Урас посмотрел на упаковку некоторых продуктов, и, прочтя дату изготовления — сегодняшний день, не мог не сдержать улыбки; Мили, не совсем знакомая с тем, откуда в супермаркетах появлялась отбивная, рагу, или баранья вырезка в вакупных упаковках, повторила именно то, о чем знала, материализовав силой своей мысли. Опустошив на треть запасы холодильника, Ураз рубил, резал, строгал, взбивал и отбивал или добивал недобитое… Вскоре на плите варилось и жарилось. Когда же у него появилось немного свободного времени, то он устремился в свободную туалетную комнату для гостей; на то, чтобы раздеться и принять душ у него ушло не более пяти минут, ровно столько, чтобы ничего не сгорело и не выбежало. Готовить в автоматическом режиме он не любил, внося и корректируя вкус блюда по мере приготовления с учетом, прежде всего, настроения, а настроение у него было прекрасное, и не какой автоматический режим не сможет этого передать, вдохнуть магию любви, нежности, страсти. Вытирая мускулистое сильное тело белоснежным полотенцем, он увидел шелковый мужской халат, с пристегнутым булавкой листком бумаги, на котором рукой Мили было написано одно слово: 'Урасу'. Мили, полагая, что Урас, постесняется переодеться в халат, оставленный для него, пристегнула к синему халату белую бумажку, которую не заметить было нельзя. Урас мысленно поблагодарил гостеприимных хозяев дома, завязывая на бегу халат, устремился к плите…

Едва уловимый шум работающих приборов и приспособлений, предназначенных для создания женской красоты, раздавался из туалетной комнаты. Ирис, лишенная элементарного бытового комфорта, так необходимого женщинам, пыталась восполнить утрату, наверстать упущенное за целый год, а, возможно, и прощалась с такими необходимыми и важными достижениями цивилизации, приводила себя в комфортное состояние, отвечающее ее требованиям женской красоты.

Урас не торопил ее, заканчивая свои приготовления; проблем с внешностью у него не имелось, Ирис раз в месяц делала ему стрижку, а в катере имелся встроенный лазерный механизм для бритья. Но военные разработчики не предусмотрели возможность нахождения на катере женщин и не поместили аппарат для маникюра и педикюра, для создания причесок, укладок и т. д.

Урас основательно, не спеша накрыл праздничный стол, состоящий из десятка красивых на вид и вкусно пахнущих блюд. В завершении поставил на него вазу с розами, подаренными хозяйке этого дома его женой в день посещения Межвременья, на лепестках которых имелись капельки, словно от росы, словно те были живыми, а может, и были, ведь в пирамиде действовали несколько иные физические законы. Окинув взглядом стол, вполне остался доволен своими действиями. В довоенное время украшением стола, да, собственно всем, что связано с дизайном занималась Ирис, но в жизни часто приходится делать многие вещи в первый раз. Урасу казалось, что в комнате чего-то не хватает; Ирис всегда находила какую-то изюминку, что вносило в обстановку настоящий праздник, который ощущаешь всеми своими фибрами. Праздник уже ощущался, но только глазами, ну, возможно, еще и обонянием. Урас задумался, прикрыв глаза. Свет! Не хватает игры света, причем красного, именно красного, решил он. Открыв глаза, нашел без труда красные свечи, имевшиеся в доме, а может появившееся только что, но это было не так важно. Зажженными свечами украсил по периметру всю комнату и загасил везде свет; комната наполнилась красным живым сиянием огня. В роскошь комнаты огонь добавил первобытности, таинственности, романтики и, конечно же, любви. Только любящий и любимый человек способен на такие превращения. И тут на пороге появилась она…

Как умеют женщины перевоплощаться, какими приемами тайного искусства и ювелирного мастерства владеют, Урас смог увидеть и оценить воочию. Проходившая год в солдатских комбинезонах, пряча под кепкой свои золотистые волосы, заплетенные в косу, никак своим внешним видом не подчеркивая свои прелести, чтобы не раздражать и не вносить сумятицу в головы выживших мужчин, она вмиг (за два с половиной часа) сменила образ. В минимуме одежды — всего в коротеньком воздушном и полупрозрачном розовом пеньюаре, с длинными уложенными волнами золотистыми волосами, с сияющим лаком маникюре, она преобразилась до не узнаваемости, или, наоборот, до узнаваемости мирной довоенной поры, когда в выходные дни они устраивали для себя праздники, радуясь возможности весь день провести вместе. Она улыбалась, довольная произведенным на Ураса эффектом. Она радовалась той обстановке, которую создал муж. Возникла небольшая платоническая пауза, когда каждый из них смог в спокойной интимной обстановке восхититься любимым. Урас первым не удержался; наступил порог, когда было уже выше его всех сил просто поедать глазами любимую и желанную женщину; он приблизился и поднял ее на руки; волна приятных женских запахов исходила от нее, но даже она не могла перебить возбуждающий, пьянящий аромат ее тела. Он произнес те слова, которые мечтает услышать каждая женщина, находящаяся на руках или объятиях единственного мужчины:

— Я люблю тебя, Ирис!

Прежде, чем его губы слились с ее, она успела сказать два слова:

— Я хочу…

Под их ногами, буквально из-под обивки пола появился огромных размеров ковер, мягкий и удобный, как супружеское ложе. И они совсем даже не удивились этому и приняли это как должное. И он положил ее на сие ложе. И они ласкали друг друга, и открылась она вся для него, и вошел он в нее…

Когда утихли стоны, а Урас лежал, Ирис села подле него, и сказала:

— Я не договорила. Любимый, я хочу…

Но Урас и в этот раз не дал ей договорить, произнес:

— И я хочу тебя, Ирис!

Она весело засмеялась и наклонилась над ним, чуть ли не касаясь своим маленьким, аккуратным и чуть-чуть курносым носиком его более длинного и прямого носа, смотря своим ярко-голубыми большущими глазами в его черные глаза:

— Я не совсем о том; и я тебя хочу, хочу даже чаще, чем ты, ты так часто бываешь занят, любимый, — но не упрек в ее словах присутствовал, а забота любящего человека. — Но я хотела сказать, что я хочу ребеночка, нашего с тобой. Понимаешь?

Урас, наконец, услышал то, что хочет его жена, его любимая женщина. Он поднялся и сел, обняв Ирис.

— Ирис, я тоже хочу, — серьезным голосом начал Урас, кажется, не совсем понимая, о чем говорит и что хочет жена (возможно, что до всех мужчин доходит это позже, тогда, когда можно хотя бы потрогать шевелящийся живот у своей женщины, приложить ухо к животу, слушая необычные звуки маленького человечка, а еще лучше, когда уже держишь ребеночка в руках, и тогда осознаешь, о чем тебе хотела рассказать любимая). — Но вот боюсь, что наших стараний может оказаться недостаточно, и нам надо еще ой как постараться для этого, — слова его были наполнены желанием ее.