Чтение онлайн

Долгая пауза дает мне время собраться с мыслями, все то, что мне нужно сказать моему потерянному другу. Мой брат.

— Талия говорит мне, что мне нужно отпустить. Она говорит, что я ни в чем не виноват. Но… Пристально глядя на свои нервничающие руки, я отрицательно качаю головой.

— Ее там не было. Она не знает, что я мог бы открыть эти врата так же легко, как ты. Что я мог бы…

Короткая заминка в моих словах не стирает память и не останавливает чувство вины, всплывающее на поверхность.

Яркие воспоминания о том, как срочно мне нужно было убраться к чертовой матери из этого места.

Прочищая горло, я хмурюсь из-за эха раскаяния, терзающего мою совесть.

— Я мог бы остаться на другой стороне. И тебе не пришлось бы сталкиваться с этими вещами в одиночку.

Закинув руки за голову, я смотрю вдаль на широкие просторы земли и леса, где мы с Талией создали дом.

— Эта жизнь с Талией. Иногда кажется нереальной. Такое чувство, что я ее не заслуживаю. Ничего из этого. Я прищуриваю свой единственный глаз, невозможные слова, которые я слишком боялась произнести вслух, теперь срываются с моих губ, как уличающее признание.

— Может быть, вместо этого здесь должен был быть ты.

Открыв здоровый глаз, я могу разглядеть маленькую точку в гуще леса, где хижина остается неподвижной и нетронутой.

Мирной.

— Мне просто нужно знать, что эти сны — не какое-то дурацкое предчувствие. Если бы ты мог просто дать мне знать, каким-то образом, что ты не где-то страдаешь. Что все это дерьмо в моей голове — просто чувство вины или что-то в этом роде. Я могу справиться со снами и сожалением. Но я не могу сидеть здесь и притворяться счастливым, если ты где-то молишься о быстрой смерти, Брат. Мысли потерялись из-за воспоминания о моем последнем сне, о том, что я снова оказался в ловушке в тех туннелях, о невозможности побега и холодном дыхании смерти на моей шее, я смотрю вдаль, нахмурившись.

— Мы прошли через некоторое дерьмо в том месте. У меня все еще бывают провалы в памяти, когда я колю дрова или что-то в этом роде, и внезапно я снова привязан к одной из этих кроватей.

Скрежещу зубами из-за кусочка во рту. Желаю, чтобы все поскорее закончилось. У меня иногда дрожат руки. Фантомное покалывание в моем запястье возвращает меня к самому последнему эпизоду, когда я вылил целую кастрюлю кипятка после того, как меня начало трясти.

— Мне нужно избавиться от этого. Воспоминания. Чувство вины.

Все. Просто дай мне знать, что все в порядке. Подай мне знак или что-нибудь в этом роде.

Здесь я думал, что разгрузить все это дерьмо будет проще, но, черт возьми, если груз на моих плечах почему-то не кажется тяжелее, чем раньше. Произносить это вслух тоже не кажется правильным. Такое чувство, что снова хочется бросить Кадмуса и оставить его нести это бремя в одиночку.

Лучи теплого света падают мне на лицо, и я поднимаю взгляд к горизонту, где оранжево-красные рукава раннего рассвета простираются над долиной, зияя новым днем.

Сверкающий круг света поднимается из темноты внизу, покрывая силуэты деревьев.

За свою жизнь я наблюдал несколько восходов солнца, но ни один из них не был таким величественным, как то, как золотой свет танцует в тенях и отражается от раннего инея. Это кажется нереальным. Он сияет над сгущающимся туманом в моих глазах, и я фыркаю от смеха над неземной красотой всего этого.

Закрывая ее с глаз долой, я откидываю голову назад, позволяя теплу согреть мою кожу, и улыбаюсь в ответ своему старому другу.

— Эффектный ублюдок.

ТИТУС

Четырнадцать лет спустя …

— Ты уверен, что мы не должны были сворачивать несколько миль назад? Талия смотрит на сложенную карту, которой, должно быть, лет пятьдесят — реликвию, которую мы обменяли на пачку вяленого мяса и кувшин вина из бузины на торговой станции. Сидя на пассажирском сиденье, закинув босые ноги на приборную панель, она подносит страницы в виде аккордеона к лицу, как будто изучая маршрут.

— Это правильный путь. Быстрый взгляд открывает мне вид на ее подтянутые бедра, выглядывающие из разреза длинной белой юбки.

— Эй?

По мановению ее руки я неохотно отвлекаюсь от ее ног и возвращаюсь к дороге.

— Ты даже не обращаешь внимания на дорогу. Откуда тебе знать, что она правильная?

Бумага шуршит, когда она наклоняется ко мне, ее груди прижимаются к моей руке, усиливая разочарование из-за того, что мы не занимались сексом больше недели, с тех пор как мы уехали в маленькое сообщество. Если бы не Ашер, спящий на заднем сиденье, я бы уже несколько раз останавливался у дороги.

— Похоже, батарея разряжена, — говорит она.

— В миле назад я увидела указатель на зарядную станцию впереди.

— Да. Мы можем остановиться. Потянуться. В попытке помучить себя, я украдкой бросаю взгляд на ее ложбинку между грудями, торчащую из выреза ее слишком обтягивающей майки. Черт возьми, эта женщина — ходячее искушение.

— Найду стену, к которой тебя прижму на пять минут.

— Титус! — кричит она шепотом, оглядываясь через плечо на Ашера и обратно.

— Вероятно, он это слышал.

— Что?

— Ты знаешь, что. Делаешь… вещь.

— Мальчику девятнадцать лет. Он уже некоторое время знает об этой штуке.

Нахмурив брови, она откидывается на спинку стула.

— Итак… это то, о чем вы двое говорите, когда целыми днями проводите в лесу? Женщины и секс? Она произносит последний вопрос одними губами, как будто ребенок не без сознания на заднем сиденье, и даже если он не спит, она, скорее всего, уже ввела его в курс дела.

— Он… уже был с девушкой?

Перекинув руку через спинку сиденья, я играю с прядью ее шелковистых светлых волос, стараясь не думать об этих длинных локонах, волочащихся по моему животу.

— То, что сказано в лесу, остается в

лесу.

Закатив глаза, она скрещивает руки на груди и поворачивается к окну рядом с ней.

— Я его мать. Я должна хотя бы знать, остались ли у нас внуки в лагере Фрейи.

— Насколько я знаю, ничего подобного. И, Господи, не говори так. Мы еще недостаточно взрослые, чтобы быть бабушкой и дедушкой.