Чтение онлайн

– Сволочи!
– сказал Бенджамин, кивая в сторону веселой компании. Он говорил с легким, едва уловимым акцентом.- По свински поступили. Что у тебя там?
– он показал скрюченным пальцем на мой мешок.

– Три бутылки, - грустно ответил я. - Придется еще ходить.

Бенджамин постоял немного, пожевал толстыми губами, подергал бородавку на носу и сказал:

– Давай сюда свои бутылки. Я тебя стаканчиком угощу. На меня сегодня благотворительная блажь нашла. Особенно после того, как эти придурки столько бутылок разбили, эх!

Ну что же, нашла блажь, так нашла. Я его тоже однажды угощал, вот он и хочет отплатить. Мы идем к "Чипу". Бенджамин шествует впереди в своем длинном черном плаще на меховой подкладке. Плащ был когда-то белым, но эти времена - увы!
– давно миновали. Он грузно ступает плоскостопыми ногами, поглядывает на меня черным глазом. У "Чипа" мы получаем по стаканчику, выпиваем, я извлекаю из-за пазухи большой ломоть хлеба, половину отдаю Бенджамину, тот смотрит на меня с неудовольствием, но хлеб берет. Мы присаживаемся в глубине двора на чурбаны, жуем хлеб.

– Слыхал?
– угрюмо спросил Бенджамин, глядя на меня изподлобья.
– Ангел появился.

– Ангел, - кивнул я, смакуя вкус черного хлеба.
– Не слыхал. Врут, небось.

– Врут, - согласился Бенджамин, внимательно оглядывая меня с ног до головы.
– Только в каждом вранье доля правды всегда есть.

– Не скажи, - лениво отозвался я.
– Иногда бывает такое вранье, в котором не то что доли правды, даже запаха ее нет. Может быть это как раз такой случай?

– Кто знает?
– Бенджамин пожал плечами, посмотрел на закатное солнце из-под огромной ладони, потом на меня и сурово произнес: - Ты почему стал БОМЖом?

– Почему, почему...
– я тихо вздохнул.
– Какая разница? Стал, да и стал. Жизнь так сложилась.

– А почему она у тебя так сложилась?
– продолжал настаивать Бенджамин. Хочет забраться мне в душу, - подумал я.
– Вот только зачем?
– А вслух

сказал:

– Я очень сильно люблю свободу. Я и развелся из-за того, что не мог терпеть принуждения. Туда не ходи, тут не сиди, мой руки, побрейся... И так без конца. Надоело. Квартиру оставил жене.

– Дети есть?
– сурово спросил Бенджамин.

– Если бы у меня были дети, разве я стал бы таким?
– с тоской ответил я.
– Выпивать любил. И теперь... люблю. А вот обнюхивание и приказы "Дыхни!" ненавидел. И ненавижу. Зато теперь никто не просит меня дыхнуть, - я сделал попытку улыбнуться и у меня получилось.
– Все и так знают, что от меня всегда пахнет спиртным.

– Ацетоном от тебя пахнет!
– сурово заключил Бенджамин, на что я обреченно кивнул.
– А все же? В чем причина, что ты оказался здесь?

– Так я же объясняю, - вздохнул я.
– Свободу люблю...

– Ну так зарабатывал бы большие деньги! - перебил Бенджамин.
– Свобода

– это большие деньги. Не просто деньги, а большие деньги.
– Разве это вот,

– он махнул рукой в мою сторону, - свобода?

– Вопрос, конечно, спорный, - охотно согласился я.
– Можно и поспорить. Было бы желание.

– Одно желание, - особо напирая на слово "одно", сказал Бенджамин.

– Да, как в сказке, - кивнул я.
– Одно желание, не больше. Иначе - не интересно.

– Совершенно не интересно, - подтвердил Бенджамин.
– Он исполняет одно желание.

– Кто?

– Ангел. Я тебе битый час про него толкую.

– Ангел. Эх, если б он существовал, этот ангел...

– И что тогда?
– Бенджамин повернулся ко мне всем телом, его черный глаз блеснул неподдельным интересом.

– А ничего, - апатично ответил я.
– Абсолютно ничего.

– Как ничего? Совсем ничего?

– Понимаешь, Бенджамин, - стал терпеливо объяснять я.
– Очень трудно сказать, ЧТО я буду делать при тех или иных обстоятельствах. Невероятно трудно. Не слушай тех, кто с легкостью говорит, что он сделает то-то и то-то, потому, что в подавляющем большинстве случаев он поступит совершенно по другому. Все это от лукавого. Это сродни предсказанию будущего - ты можешь предсказать что угодно, а произойдет совершенно противоположное. Впрочем, ты можешь и угадать, я не отрицаю. Лично я никогда не занимался и не собираюсь заниматься предсказаниями. Поэтому я и не могу сказать тебе, ЧТО я сделаю, если передо мной появится ангел и позволит себе исполнить мое единственное желание. Я даже не могу сказать, какое оно будет, мое желание, и будет ли оно у меня вообще. Кроме того, я в ангелов не верю.

– Понимаю, - расстроенно сказал Бенджамин.
– В тебе чувствуется философская жилка. Недаром ты кандидат философских наук. Материалист?

– Ты, как всегда, преувеличиваешь. Я не стал кандидатом философских наук. Не успел. Да мне, собственно, не очень и хотелось им стать.

– Знаешь что?
– Бенджамин посмотрел на меня сурово.
– Я, пожалуй, угощу тебя еще одним стаканчиком. Сиди тут и жди.

Он пошел к "Чипу", а я сидел и смотрел на его ботинки, точнее - на мелькающие подошвы. Эти ботинки - предмет зависти всех БОМЖей. Они высокие, шнурованные, на толстой резиновой подошве, и - кожаные. Бенджамин ими особенно гордится и, как говорят, никогда их не снимает, чтобы не украли. Впрочем, мне мои ботинки тоже не хочется потерять - в чем мне тогда ходить?

– и я их тоже не снимаю. Зря он пошел за еще одним стаканчиком. За несколько лет моей жизни Без Определенного Места Жительства у меня выработалась стойкая дневная норма потребления алкоголя - два стаканчика в день. Если выпить больше - мне уже не будет так хорошо, как всегда. Ладно. На этот случай у меня тоже есть предмет гордости - фляжка из нержавеющей стали. Все-таки держит меня прошлое, крепко держит. Ни за какие деньги я не соглашусь продать эту фляжку. Это подарок. Единственный подарок, которым я дорожу. Потому, что мне подарила эту фляжку... Ладно. Подарила и подарила. Кому, кроме меня, это интересно?

Пришел Бенджамин, принес водку. Я аккуратно, чтобы не пролить ни капли, вылил водку во фляжку, тщательно завинтил крышечку. Завтра можно не выходить на утренний промысел. Разве что придется раздобыть что-нибудь поесть. Бенджамин посмотрел на меня с неудовольствием - ему ведь придется пить одному. Впрочем, мы, БОМЖи, не особенно щепетильны на этот счет. Бенджамин выпил свою порцию, крякнул, вытер толстые губы рукавом, понюхал корочку хлеба.

– Сильна! Ох, сильна, дьявольская жидкость!
– он поморгал влажными глазами, проследил, как я прячу фляжку в карман.
– Значит, на ангела тебе наплевать?

– Что значит "наплевать"? Я этого не говорил. И потом, я же не верю в ангелов. Как мне может быть наплевать на то, чего нет?

Бенджамин покивал с сокрушенным видом, посмотрел на пустой пластиковый стаканчик, который все еще держал в руке и бережно положил его в карман.

– А в Бога ты веруешь?
– спросил он сурово, глядя на меня черным глазом.

– В Бога? Верую. В ангелов - нет. Уж извини, Бенджамин.

– Да нет, ничего, - немного смягчился Бенджамин.
– Не одинок ты в безверии своем.
– Язык у него слегка заплетался, очевидно и для него второй стаканчик оказался избыточным.
– Смотри, встретишь его, не продешеви.