Чтение онлайн

Кинич улыбнулся и крепко ее обнял. Ему всегда нравилась Эмма, она живая и храбрая, немного безрассудная, хотя нет, очень. Но она и должна быть такой, раз собралась выйти замуж за его брата Гая.

И не смотря на его взгляды относительно Пиел, он не мог отрицать, что Эмма действительно особенная. Он почти считал ее младшей сестрой — возможно, потому что было время, когда Эмма являлась единственным средством связи богов с внешним миром (небольшой неудачный случай, связанный с Мааскаб)

Разорвав объятия, Эмма провела Кинича в роскошный отремонтированный особняк 1860 годов. Шестиэтажный свадебный подарок в комплекте с крытым бассейном и баскетбольной площадкой, который обошелся Гаю всего лишь в шестьдесят миллионов долларов. Копейки для Бога, у которого все время мира, чтобы накопить богатство.

Кинич обвел глазами большие растения в горшках, искусно выложенную плитку на полу и мебель в загородном стиле. Эмма проделала феноменальную работу, воссоздавая интерьер виллы Гая в испанском стиле, которая находилась в Италии, и это не смотря на то, что сейчас они были в самом сердце Нью-Йорка.

— Эмма, потрясающе.

Она махнула запястьем.

— Пустяки. Просто Гай хотел чувствовать себя, как дома. — Эмма посмотрела на Кинича. — Кстати, отлично выглядишь. Что-то изменилось. Сбросил лишние килограммы?

Забавная женщина. Богам не нужно беспокоиться о таких вещах.

— Возможно из-за моего нового портного. Этот мужчина знает, как подогнать пару брюк для экстра-очень-большого парня.

Она покачала головой.

— Э-э-э. Точно не могу сказать, но ты словно излучаешь нечто новое.

Святые святых. Могло ли это быть связанно с Пенелопой?

Он быстро сменил тему разговора.

— Я здесь, чтобы увидеть брата. Он все еще сердится? — спросил Кинич.

— Конечно, — ответила она.

— А ты? — Не только потому, что она была Пиел, а так же Эмма хотела детей, что, по его мнению, никогда не должно быть разрешено. Без сомнений, Гай уже рассказал ей об этом.

Она улыбнулась.

— А должна? Ты всего лишь поступаешь так, как считаешь нужным.

Он наклонил голову.

— Очень зрелая позиция. Думаю, мы могли бы поучиться у тебя.

— Ну, не могу с этим помочь, если я умнее, чем боги — включая и тебя. Я имею в виду, это просто нелепо полагать, что Пиелы нанесли серьезный урон Вселенной. Во всяком случае, это вы, боги, со своими устаревшими методами, лезете во все подряд. Серьезно, тебе стоит получше взглянуть на твою команду? Полные неудачники!

— Ну, — сказал он, — я их так не называл…

— За исключением Гая никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь человечеству развиваться в позитивном направлении.

— Ну, мы… эээ. Моя сестра Колел…

— Леди заклинатель пчел? Серьезно? Это твое лучшее объяснение? Богиня, которая помогает готовить пчелиную блевотину?

Возможно, она права.

— По-моему, — она ткнула пальцем ему в грудь — мы прошли теорию «плавильного котла». Посмотри, насколько Гай продвинулся, с тех пор как мы познакомились. Он стал более цивилизованным…

— Эмма! — прокричал Гай из другой комнаты. — Тащи сюда свою горячую попку, женщина! Мы еще не закончили наш вечер любви.

Эмма улыбнулась Киничу, а затем шепнула:

— За исключением кровати, в которой он ведет себя так, как мне нравится. — Она вздохнула. — Боги, как же я люблю это божество.

Кинич вежливо улыбнулся. Но, правда в том, что ему было очень неловко с Эммой и Гаем, когда те находились рядом. Возможно, потому что он потратил несколько тысячелетий, убеждая себя, что боги не созданы для любви и отношений.

Он смирился с унылым, сомнительным понятием о вечном одиночестве — в романтическом смысле. Да. У него была роль и человечество, за которым нужно присматривать. Казалось бы, этого должно хватить, потому что любой другой выбор был неестественным.

Эмма указала в сторону гостиной.

— Позволь мне сказать ему, что ты здесь. Возможно, я смогу расположить его, и он будет вести себя хорошо.

— Очень признателен, Эмма.

Она подмигнула.

— Все что угодно для тебя, Солнечный мальчик.

И в этот момент, зазвонил мобильник.

— Да.

— Это я… Андрус. Твой человек, она убежала.

Сукин…

— Ты должен был смотреть за ней!

— Хей, я кормил… точил свой меч. Не моя вина.

— Не твоя вина? — закричал Кинич.

— Я был нужен Матти, чтобы сменить ее подг… ухххх, шины. Верно. Шины на ее трехколесном велосипеде.

— Кончай с этим, Андрус. Мы все прекрасно знаем, что ты нянька.

— Я смертельный убийца! — твердо произнес Андрус.

— Продолжай повторять это себе, особенно тогда, когда мой кулак впечатается в твою челюсть, сразу после того, как я найду Пенелопу. — Он сбросил звонок, как только дал обещание Андрусу, что тот заплатит.

Он быстро набрал номер Пенелопы. На его удивление, она ответила на второй звонок, но вместо того, чтобы раскрыть свое местоположение, она проигнорировала его предупреждения, разглагольствовала о какой-то чертовой штуке и затем повесила трубку.

Боги, ну что за упрямая женщина!

Он собирался уходить, когда Гай появился перед ним с хмурым взглядом и в шелковых красных боксерах с белыми сердечками.

— Ни слова, Кинич. Их подарила Эмма, — сказал он. — Начинай говорить. У тебя две минуты! Две! Но не потому что, мне насрать на тебя, а потому что Эмма обещала сделать все эти вещи своим язычком, если я буду хорошо себя вести.

Языком? Так же как делала Пенелопа в его сне?

Он вдруг почувствовал, как жар растекается под его толстой белой водолазкой и шерстяными брюками.

— Мне нужно идти. Что-то придумать.

Кинич развернулся, чтобы уйти, но ему перегородил путь Гай.

— Эмма была очень конкретна, — сказал Гай. — Я должен выслушать тебя в течение двух минут, почему ты здесь или никакого языка не будет. Так что, даже не думай выйти через эту чертову дверь, пока не выговоришь свои сто двадцать секунд.

От мысли о том, что Пенелопа одна где-то носится по городу, Кинич зарычал.

— Я здесь, потому что вчера столкнулся в городе с Мааскаб.

В глазах Гая сверкнула ярость.

— Здесь? В Нью-Йорке? И ты целый день ждал, чтобы поделиться этой информацией со мной?

— Я убил его. И сказал бы тебе раньше, но у меня были куда более важные дела, — объяснил Кинич.

— Должно быть чертовски важные. Так что, черт возьми, стряслось?

— Мааскаб атаковал мою… женщину, — сказал Кинич. — Я надеялся, что ты поможешь мне понять почему.