Чтение онлайн

— Должно быть, упала с кровати, — ответила я.

Она включила свет, от чего я вздрогнула.

— О, Пенелопа, — вздохнула она. — Ты выглядишь, словно сутки не спала. Я же говорила, больше никаких двойных смен.

Я улыбнулась.

— Высплюсь на том свете.

Она не рассмеялась над моими словами.

— Прости. — Я повернулась и поползла обратно в кровать, плюхаясь лицом вниз. — У меня много всего на уме.

— Знаешь, детка, — кровать прогнулась, когда мама легла рядом со мной, — я давно уже хочу поговорить с тобой обо всем. Обо мне.

Я перевернулась на спину.

У мамы вьющиеся белокурые волосы, карие глаза, налитые кровью, говорящие о ее истощении, и ее поза — поникшие плечи и низко склонившаяся голова — попахивало тем, что она сдалась.

Ну, возможно она сдалась. Но не я. Пока нет.

— Пенелопа, я не могу позволить тебе жертвовать своей жизнью ради меня. Я твоя мать. Я должна заботиться о тебе. А не наоборот, дорогая.

Я пробормотала несколько гневных слов и встала, чтобы собрать вещи на целый день. Я знала, о чем пойдет речь: о запасном плане. Я слышала его уже раз пятьдесят и пятьдесят раз опровергала разными способами.

У нее есть двоюродный брат, знахарь из Калифорнии, который приглашал ее на лечение. Хотя вероятность успеха крайне низкая, это мне подходило.

Но она не хотела, чтобы я ехала с ней и это просто смешно. Она настаивала, чтобы я осталась в Нью-Йорке и жила своей жизнью: подала бы заявление на финансовую помощь, окончила школу и завела бы парня… в общем, чтобы жила. Что она действительно имела в виду, так это тихо умереть подальше от меня.

Я уставилась на ее лицо. Несмотря на впалые щеки и темные круги под глазами, она все еще выглядела молодой с едва заметными морщинками. В полном здравии она смогла бы сойти за мою сестру.

Она красивая и сильная, и я любила ее всем сердцем, поэтому ляпнула:

— У меня есть деньги. Частный грант.

В ее глазах появились слезы.

— Но как?

— Это один из тех благотворительных фондов. Извини, что не сказала вчера вечером, когда узнала, но ты уже спала. И я не хотела тебя будить.

Она обняла меня с такое силой, какую могло только позволить ее слабое тело.

— Я люблю тебя, Пенелопа. Ты действительно — ангел. — Она отстранилась. — Чуть не забыла! У тебя ведь день рождение. Теперь для празднования у нас есть два повода.

Тьфу. Ненавижу отмечать свой день рождения. Одна из моих причуд. Мысль о том, что я стану старше, заставляла чувствовать меня… старой. И теперь, когда я снова должна встретиться с Симил, убило окончательно желание праздновать.

Мама вышла из комнаты и вернулась с маленькой коробочкой в руках.

— Надеюсь, тебе понравится.

— О Боже, откуда у тебя только силы покупать мне подарки? — И если действительно подумать, то откуда.

Я развернула красную блестящую бумагу, в которую была завернута коробка. Внутри лежало маленькое серебреное колечко с крошечным черным кабошоном.

— Тебе нравится? Я купила его в антикварном магазине. Женщина сказала, что он принесет тебе удачу.

Он был прекрасен.

— Я буду носить его, не снимая.

Без четверти девять я вышагивала по тротуару у дома Симил и бормотала себе под нос, готовая подавить крик о помощи. Здоровье мамы определенно стоило пары пинков по самолюбию, но мне все еще нужно продумать стратегию.

Я согласилась выслушать. И… только. Пятьсот тысяч долларов

Я быстро выдохнула, уставившись на облачко пара. На улице было почти двадцать градусов мороза, но с таким же успехом могло быть все сорок, и мне было бы плевать. По крови распространялся адреналин, подогревая тело. Может это из-за того, что я чувствовала себя животным, загнанным в ловушку?

Ага, вот тебе вкусная морковочка, зайка. Прыгай сюда, прыгай!

Нет. Ты согласилась выслушать, в обмен на кучу денег, в которой нуждается твоя мать. И ничего более. Нет никаких намерений, оплодотворять яйцеклетку.

Хотя яичники были против. Предатели. Они уже воздвигали декорированный мемориал в честь брата Симил.

В любом случае, шансы, что Симил может уговорить меня, равны… Нулю! Зеро! Никогда! Я хочу сказать, ну кто в здравом уме будет рассматривать такого рода схему? Наверное, только те, лица которых видишь в газете Нэшнл Энквайр [8] , где-то между статьями «Меня похитил Йети» и «Инопланетяне живут в моем шампуне».

Я глотнула крепкий кофе, наслаждаясь горчинкой.

Поняла. Ты никогда не согласишься на предложение Симил. Ведь ради ребенка тебе придется отказаться от кофе.

Я уставилась на огромный стакан своего постоянного спутника за прошедший год. Мы с кофе многое прошли и много где побывали. Мой дружбан. Я ласково провела по ободку стаканчика. Нет, я не смогу тебя предать.

Но этот сон… Ты не можешь отрицать, что в твоем подсознании что-то происходит.

В голове вновь проигрался разговор. Что бы он значил?

Не все в жизни подвластно абсолютным ценностям…

Они где-то между? На участке серого?

Пенелопа, что для тебя серое?

Я закусила губу, а затем отхлебнула быстро остывающего кофе.

— Ты знаешь, Пенелопа, — раздался глубокий мужской голос, заставляя всплыть из пучины моих личных обстоятельств. — Иногда нужно относиться к судьбе, как к лейкопластырю.

Мужчина, который вчера открыл мне дверь, стоял рядом со мной. Только одет он был в черную водолазку под кожаной курткой, и ребенка с ним не было.

Он выдохнул облачко пара, которое было больше похоже на туман.

— Меня зовут Андрус.

Он вытянул, облаченную в кожаную перчатку, руку, и я задумалась, не прячет ли он так следы укусов. Ведь не похоже, что он надел перчатки, чтобы не мерзнуть.

Он осмотрел меня, пока мы пожимали друг другу руки.

— Стоя здесь, ты можешь простудиться, — заметил Андрус.

Я была одета в джинсы, белый свитер и ботинки на искусственном меху. А куртка повязана на талии.

— Самая наименее волнующая проблема в моём списке бедствий.

Он кивнул, а затем перевёл взгляд на входную дверь дома Симил.