Чтение онлайн

Влажный пронизывающий ветер возвещал о близкой буре. Если до ее прихода не выбраться из россыпи дрейфующих вокруг остовов, то один сильный удар — и корпус корабля попросту расколется как орех.

Кратос спустился в полузатопленный трюм и стал разглядывать рабов. Те скулили и умоляли о спасении. Наконец он решил открыть люки и выпустить несчастных. Возможно, свобода напомнит им, что значит быть человеком.

— Я освобожу вас, а вы будете работать, — сказал он. — Работать усерднее, чем вам когда-либо приходилось. Мы идем в Афины.

— Освободи же нас!

— Мне не нужны рабы. Мне нужна команда. Кто-нибудь из вас раньше управлялся со снастями? — Один невольник нерешительно поднял руку. — Ты будешь моим первым помощником. Остальным — подчиняться ему и учиться. Его слово — мое слово. Ослушаетесь одного из нас, и я скормлю ваши потроха акулам. Будете стараться, и я освобожу вас, как только мы достигнем Пирея.

Среди пленных послышался ропот. Наконец тот, которого Кратос назначил первым помощником, вызвался говорить от имени всех.

— Обещаешь освободить всех?

— Клянусь жизнью, — кивнул спартанец.

— Тогда выпусти нас. Корабль качает так, будто сейчас начнется буря.

— Как тебя звать, первый помощник?

— Койус.

— Веди остальных на палубу, Койус, и покажи каждому его место. Насчет бури ты не ошибся.

Тумаками и пинками Кратос выпроводил невольников из трюма. Удивительно, насколько неохотно они покидали свою тюрьму. Когда последний пленник ступил на палубу, вокруг уже завывал свирепый ветер, в воздухе носились колючие капли дождя.

— Поднять паруса! Другого пути с этого проклятого кладбища нет, — загремел Кратос. — Надо опередить бурю, иначе мы погибли.

Он заметил, что Койус умеет обращаться с парусами, ставить их и закреплять, однако научить остальных на таком ветру было невозможно. Один завопил и упал с рея прямо в кипящие волны. Больше его не видели.

Корабль угрожающе кренился; подобно норовистому скакуну, он мог сорваться с места раньше времени. Койус делал все, что мог, но нужно было найти кормчего, который бы справился с ходившим ходуном рулем. Тогда Кратос схватил первого попавшегося раба и потащил его на ют, где был румпель.

— Держи. По команде поворачивай влево или вправо.

Невольник принялся делать, что велели, вцепившись в румпель изо всех сил, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, так оно и было.

Как только Кратос убедился, что раб крепко держит руль и мало-помалу начинает его осваивать, он двинулся дальше. Задержался около статуи Афины — по-прежнему неподвижной и слепой.

— Мы уже идем, — сквозь зубы проговорил спартанец.

Затем принялся медленно вытаскивать огромный якорь, который не давал кораблю сдвинуться с места. Спину ломило от напряжения, надувшиеся вены казались веревками, обвитыми вокруг его рук. Как только тяжелый железный крюк показался над водой, судно, освобожденное от пут, мгновенно выровнялось.

— Лево руля! Закладывай влево! — Громоподобные выкрики Кратоса потонули в порывах ветра, однако новоиспеченный кормчий, видя его жесты, налег на румпель.

Тот не поддавался, и невольнику пришлось удвоить усилия. Затем утроить.

Но корабль не двигался. Паруса надулись от ветра, обшивка трещала, дрожал от напряжения киль, и Кратос не сдержал вопль, поняв, что они зацепились за что-то под водой. Вдруг огромная волна, выросшая прямо перед спартанцем, обрушилась с налету ему на голову. Он катился по палубе, пока его не схватила чья-то сильная рука. Подняв глаза, он увидел Койуса, который глупо улыбался.

— Осторожнее, господин, — сказал первый помощник.

В следующий миг он уже приказывал тем, кто наверху, понадежнее закрепить только что развернутый парус.

Кратос поднялся на ноги и поблагодарил Афину, пославшую ему в помощь опытного и верного моряка. Мощный порыв ветра, казалось, вытолкнул судно из воды, и оно заскользило по самой поверхности со скоростью мысли. Нос перескакивал с одного гребня волны на другой и летел вперед, ни разу не опустившись на подошву.

— Берегите паруса! — приказал Кратос, но его слова поглотил голодный ветер, нещадно трепавший снасти, отчего они начали рваться. — Привяжите их!

— На реях не хватает людей, — крикнул Койус ему прямо в ухо. — Если не убрать паруса, мы пропали. Слишком сильный ветер.

— Оставь паруса как есть, — откликнулся Кратос.

Судно то и дело налетало на обломки, которые на кладбище кораблей дрейфовали повсюду.

— Но мачта сломается. Буря уничтожит нас!

— Полный вперед! — скомандовал Кратос.

Койус начал было возражать, но спартанец оборвал его. Видя, что кормчий мужественно борется с рулем, но сил явно не хватает, спартанец оттолкнул Койуса и устремился на помощь, по пути прихватив одного из рабов.

— Нет, отпусти меня! Мы все равно умрем. Нам не пережить этой бури. Мы все попадем к Посейдону, в его водную могилу!

— Помоги кормчему держать руль прямо.

— Мы все погибнем! — Невольник рухнул на колени. — Заклинаю, спаси нас. Олимпийские боги, молю, избавьте от ужасной гибели!

— Помоги, или прочь с дороги! — С этими словами Кратос отшвырнул раба в сторону.

Тот неловко поднял руки над головой, как вдруг сильный ветер подхватил его и понес по воздуху, словно чайку. Спартанец даже не посмотрел в его сторону — этот человек сам упустил свой шанс.

— Хочешь, чтобы я оказался за бортом, господин? Не думаю, что смогу и дальше сражаться с рулем. — Кормчий, устав держать курс в разгар шторма, повис на румпеле.

— Только если ты не справишься.

Внезапно румпель будто ожил. Рулевой изо всех сил вцепился в него, силясь удержаться на уходившей из-под ног палубе. Кратос поспешил на помощь, и вдвоем они выровняли курс. Корабль трещал так оглушительно, что временами казалось, он вот-вот разломится пополам.

Когда в небе заплясали молнии Зевса, Кратос заметил, как все судно вместе с мачтами и парусами окуталось разноцветными искрами, и понял, что Афина даровала передышку, защитив его и корабль от разгула стихии. И огненные шарики, не способные причинить вреда, были тому доказательством.

Они благополучно избежали объятий вечности, прошли мимо последних плавучих островов кладбища кораблей и оказались в открытом море. Ветер был по-прежнему сильный, но дождь унялся. Не чувствуя рук, с такой болью в спине, будто она была сломана, Кратос опустился на палубу.

— Солнце! Кратос, солнце вышло!

— Слава Аполлону, — отозвался Кратос. — Слава Афине.

Он подумал, что уже как минимум три олимпийских бога благоволят ему. Посейдон отблагодарил его, даровал особую силу и не призвал к себе в водное царство ни корабль, ни команду. Впервые с тех пор, как оказался на этом судне, Кратос не сомневался, что его нога еще ступит на твердую землю. И это случится потому, что он служит богине Афине.