Чтение онлайн

Во сне к нему пришли страшные химеры. Их кровожадные оскалы приближались к его лицу, и Сергей кричал. Вернее, пытался кричать. Открывал рот, но вместо звуков издавал лишь мычание. Пытался убежать, но ноги были ватными и не слушались. Как в замедленной съемке, каждое движение было медленным и плавным. Тьма надвигалась со всех сторон. Сергей понимал, что это сон, но проснуться не мог. Он пытался звать на помощь, но сил не было. Ему снилось, что рядом спит его маленький сын Антошка. Сергей понимал, что надо защитить его от этой всепоглощающей тьмы, от страшных чудовищ, наступающих со всех сторон, но не знал как. Он не мог бороться, он был во власти липкого животного ужаса. И вдруг Сергей увидел Зою. Как-то явственно ощутил ее тепло и присутствие рядом. И появился свет. Неяркий, какой-то рассеянный, но очень теплый. И сумрак с населявшими его химерами стал отступать… Зоя поцеловала спящего Антона и обняла Сергея. Ее улыбка была грустной, но очень родной. Позади Зои едва проступало изображение женщины с ребенком на руках.

– Не бойся. Ты сильный. Защити Антона. Проси помощи у Богородицы. Она все слышит. Найди ее. Проси о сыне. Он не должен остаться один.

Ненавязчивый осенний свет наполнил спальню Сергея. Открыв глаза, Сергей удивленно оглядел себя – он спал в одежде. Призрачное осеннее утро раскололось вдребезги. Ночные химеры снова высунули из тьмы свои клыкастые морды.

Сергей тяжело поднялся с кровати, разделся и скрылся в ванной. Он долго стоял перед зеркалом и с каким-то странным удивлением рассматривал себя. Потом взял зубную щетку, но именно в этот момент зазвонил телефон. На экране высветилась надпись «Димон».

Сергей нехотя ответил:

– Да, доктор, приветствую. Ну, пришел в себя. Да. Ну, а что ты предлагаешь? Ждать? Аневризма – это же мина замедленного действия! Рвануть может в любой момент! Причем в самом прямом смысле… Не знаю пока, что буду делать. Думаю.

Сергей включил громкую связь и положил телефон рядом с собой. Начал бриться.

– Может, поеду в Европу, пусть разрежут, достанут, поменяют… Слушай, я тут сон видел… Да, впрочем, не важно… Давай, попозже созвонимся.

Он отключил телефон. Тщательно вытер лицо полотенцем, внимательно посмотрел на себя в зеркало, оделся, заглянул в детскую. Антон еще спал, раскинувшись по кроватке звездочкой. Рядом на раскладном диване спала Лизонька. Сергей тихо закрыл дверь, зашел на кухню, включил кофемашину и телевизор. Пощелкал каналы, остановился на новостях. Вставил капсулу в кофемашину, она затрещала, задергалась, выплевывая ароматный коричневый напиток. Сергей пригубил кофе, открыл холодильник, равнодушно осмотрел полки. Глотком допил кофе, поморщился, обжег язык, поставил чашку в раковину.

Сел за компьютер. Набрал в поисковике: «аневризма аорты». Внимательно посмотрел результаты поиска, что-то записал. Позвонил «Димону»:

– Дим, а кто-такой профессор Сокольский? Он вроде бы спец по операциям таким. Каким таким? Аорты меняет. Ну и что, что к нему очередь?! Буду искать лазейку.

На следующий день Сергей сидел в кабинете перед довольно молодым доктором, на халате которого висел бейдж с надписью «Сокольский Виктор Петрович», а его правая рука была в гипсе. Сергей внимательно слушал врача.

– Судя по анализам, выпискам и результатам КТ, которые вы мне принесли, операцию нельзя откладывать. А я не так часто оперирую пациентов именно с аневризмой аорты. Мой основной профиль – коронарная хирургия.

– Но мне сказали, что вы лучше всех в России делаете такие операции…

– Сергей, ну вы же видите. – Здоровой рукой доктор показал на гипс, а затем нажал кнопку селекторной связи. – Юля, позовите мне профессора Волгина и Алпатова.

Врач снова обратился к Сергею:

– Сейчас придут мои коллеги, соберем импровизированный консилиум, а я вам так скажу. В моей практике не было ни одной неудачной операции по замене аорты, это факт, но, повторюсь, это не мой основной профиль. И ждать, когда мне снимут гипс, именно вам нельзя.

В кабинет вошли двое мужчин в белых халатах, Сокольский показал им снимки. Врачи внимательно осмотрели их:

– Сложный случай. Аорта неудачно расположена. Ювелирная требуется работа. И операцию нужно делать как можно быстрее.

Сергей, услышав это, заерзал на стуле:

– Доктор, я общался со многими специалистами. Да, ждать нельзя. Долго ждать нельзя. Но ваш гипс рано или поздно снимут.

Сокольский посмотрел на Сергея:

– Коллеги, спасибо! – Сокольский кивнул, Волгин и Алпатов попрощались и вышли из кабинета. – Сергей, я же вам объяснял. Не возьмусь. Руку после гипса надо разрабатывать, это требует времени. И потом – у нас не так много стационаров, предназначенных для подобного вида медицинских манипуляций. Сама операция – крайне сложная. У вас судя по обследованиям очень глубоко размещен корень аорты, поэтому министернотомия исключена. Грудину нужно рассекать полностью. Потом делать деаэрацию.

– Что? – переспросил Сергей.

– Деаэрацию. Путем активной аспирации через катетер, который вставят в восходящий отдел аорты, – Сокольский сыпал непонятными для Сергея терминами. – Ну и потом – восстановление сердечной деятельности путем внешней дефибриляции.

– Н-да, – Сергей задумчиво крутил в руках ручку, которую зачем-то взял со стола Сокольского.

– Сергей, я вот что вам посоветую. Я недавно общался с моим бывшим одногруппником Сергеем Зиботарем, он сам из Молдавии, сейчас оперирует в Германии, но школа у него наша – советская. В Ганновере он сейчас замдиректора по кардиохирургии и трансплантологии Высшей медицинской школы. Так вот, он давно в своей практике заменяет, грубо говоря, больную аорту на искусственную на основе биологической. Такая аорта создана из биоматериала, в частности из консервированных свиных аортальных клапанов, которые вмонтированы в проволочный каркас и обтянуты пришивным кольцом.

– Больше всего в этой истории удивляет словосочетание – свиные аортальные клапаны, – Сергей хмыкнул. – А у нас это не делают? Не вживляют материал свиней в человеческий организм?

– Да-да, не удивляйтесь, такой материал гораздо лучше приживается и вообще, так сказать, адаптируется под человеческий организм, – Сокольский будто обиделся на недоверие пациента.

– Простите, доктор, не хотел вас задеть, просто волнуюсь, – Сергей виновато опустил голову.

– Ничего, понимаю, – продолжал Сокольский. – У нас это тоже делают. Но у нас операцию нужно ждать. А у вас нет времени. Поэтому, мой вам совет: поезжайте в Ганновер. К профессору Зиботарю, я вам оставлю его координаты, он ассистирует самому Алексу Маверику. Тому, который, помните, участвовал в операции на сердце Ельцина?

Сокольский продиктовал Сергею номер телефона.

– Не затягивайте. Проконсультируйтесь у него. Я в таком случае смогу консультировать и следить за ходом операции по скайпу. Такая практика вполне применима в медицине.

Сергей пожал протянутую руку, попрощался с доктором и вышел из кабинета.

С букетом белых роз в руках Сергей вышел из автомобиля у ворот кладбища. Он шел по аллеям, мимо оград, к которым прилипли разноцветные осенние листья. На кладбищах, как известно, цветут самые красивые и пышные цветы, кусты и деревья. Рябина уже налилась ярко-красными гроздьями – будто ягоды вот-вот лопнут, шиповник раздался плодами – крупными, сочными, кричащими: «Сними меня!». Под ногами Сергея лежал разноцветный ковер – красные, желтые, еще не пожухшие, а нарядные в своем осеннем разнообразии листья.

Он остановился возле памятника с фотографией молодой улыбающейся женщины. Надпись гласила: «Зоя Александровна Ливанова 26.05.1983–07.08.2013».

Сергей долго стоял возле надгробия, потом наклонился, протер рукой фотографию, запорошенную кленовыми семенами-самолетиками.

– Ну как ты там? Что там вообще? – Сергей оторвал взгляд от фотографии и посмотрел в небо, где кружили одинокие вороны, они ждали, когда человек оставит на гравии что-то съестное, чтобы наперегонки подлететь и выхватить добычу.

– Видишь, как все сложилось. Антошка еще маленький, мне бы поднять его, вырастить. Ты прости меня, что так запустил себя два года назад, хотя надо было… Ради Антошки нельзя этого было делать. А я пил почерному… Потом в работу уходил с головой. Антошкой не занимался. Может, за это и дана мне болезнь эта… Скучаю по тебе, любовь моя, но… Ты там попроси, чтобы отложили наше свидание, ты там ближе к Богу, тебя, наверное, быстрей услышат. Ради Антошки попроси.

Сергей еще долго стоял в раздумьях около ограды, затем медленно пошел к выходу с кладбища. Внезапный резкий звук телефона вернул его в действительность: