Чтение онлайн

Он открывает пассажирскую дверь своей новой машины, еще одного красного Aston Martin, сделанного на заказ, который купил ему дедушка, и сажает меня внутрь, затем пристегивает ремень безопасности, его лицо в дюймах от моего.

— Что, если у меня появятся чувства к тебе, что тогда произойдет? — шепчу я, и я действительно слышу, как мое сердце разрывается на две части. Это преследует в темноте, леденящий и абсолютно ужасающий.

— Почему что-то должно произойти?

— Потому что так устроены отношения. Должны быть чувства.

— Я уже многое к тебе чувствую. Прямо сейчас, это чертово раздражение и злость за то, что позволяю им видеть тебя такой.

— Ты знаешь, что это не то, о чем я прошу.

— Тогда о чем ты просишь, Глиндон?

Я смотрю в противоположном направлении, слеза скатывается по щеке.

— То, чего у тебя нет.

— Не надо этого. — Он заставляет меня смотреть на него, его пальцы копаются в моем подбородке. — И никогда не используй этот гребаный аргумент со мной.

— Тогда, если я попрошу твое сердце, ты отдашь его? Конечно, не отдашь. У тебя его нет. Все твои эмоции заучены, так? Так что даже если ты скажешь, что я тебе нравлюсь, что ты меня обожаешь, что ты меня любишь, я никогда не поверю, потому что ты тоже не веришь. Ты все время говоришь маме «я люблю тебя», но ты сказал мне, что это только для того, чтобы успокоить ее. Ты никогда не чувствовал, что такое любовь. Ты не не знаешь, что такое любовь.

Его ноздри раздуваются. Это гнев, это ярость, но не по правильным причинам.

— Я даю тебе больше, чем кому-либо в своей жизни, Глиндон. Я даю тебе моногамию, свидания, на которые мне обычно наплевать, и я даже развлекаю твоих друзей и семью. Я пощадил твоего брата и предпочитаю не драться с твоим кузеном, как бы он меня ни провоцировал. Я чертовски терпелив к твоим раздражающим ссорам, отрицаниям и драматизму. Я говорил тебе, что моя терпимость и приятные фазы не приходят естественным образом. Ни капельки, ни даже, блядь, близко. Так что будь благодарна, прими то, что я предлагаю, и перестань быть чертовски трудной на каждом шагу.

Я не могу сдержать слезу, которая стекает по другой щеке.

— Того, что ты мне даешь, недостаточно.

— Глиндон, — выдавливает он из себя.

Я закрываю глаза.

— Я хочу домой.

— Открой свои гребаные глаза.

Я открываю, хотя через некоторое время повторяю, на этот раз напористо:

— Я хочу домой.

Его челюсть сжимается, но он медленно отпускает меня и идет к водительской двери.

Я засыпаю со слезами на глазах и осколком боли в душе.

Но по правде говоря, я должна винить только себя за чувства к психопату.

Рука похлопывает меня по плечу, и я просыпаюсь, думая, что мы приехали в общежитие. Вместо этого мы оказались перед самолетом.

Может быть, я слишком много выпила или мне кажется, что мы в аэропорту.

Киллиан появляется в моей двери, его лицо закрыто, он похож на темного лорда, которому нравятся маленькие девочки.

— Пора идти.

— Куда идти? — спрашиваю я, полуиспуганная, полупьяная.

Его указательный палец стучит по двери.

— Домой.

Киллиан

— Скажи мне, что ты шутишь. Я недостаточно трезва для твоих игр, Киллиан.

— Мы действительно летим. Боже мой, да что с тобой такое?

— Я звоню в полицию. Мы можем вызвать полицию с воздуха? Алло, офицер, меня похищает сумасшедший псих.

— Я не могу поверить, что Анника отдала тебе мой паспорт. Ты угрожал ей, не так ли?

— Я даже не люблю летать. Это страшно. Я не позвонила сначала дедушке. Что если я никогда больше не буду с ним разговаривать?

— Если я умру, то превращусь в страшное привидение и буду преследовать тебя до смерти, урод. Я буду жить в твоих кошмарах.

— Гарет, сделай что-нибудь!

Такова, в двух словах, была словесная рвота, которой Глиндон одарил нас во время полета. Ее чувство паники росло с каждой минутой, как и ее воображение.

Мне пришлось остановить ее после того, как она попросила Гарета о помощи. Потому что к черту этого парня.

Он не должен был присоединяться к нам. И что с того, что он должен был вернуться домой сам и даже попросил у Николая его частный самолет? И да, я мог угнать его самолет, но все равно, он постоянно возвращается. Он мог бы позволить нам взять самолет в свое распоряжение.

Самолет достаточно просторный, чтобы вместить небольшую армию со всем их снаряжением. Удобные кресла сделаны из высококачественной кожи и достаточно просторны, чтобы в них поместились два человека.

Дядя Кайл купил эту крошку в подарок тете Рае на одну из их годовщин, и Николай крадет его всякий раз, когда ему нужно лететь домой — и Гарет, оглядываясь назад.

Не я, потому что я возвращаюсь в Штаты только летом.

Зная, что его присутствие нежелательно, Гарет устраивается на сиденье у окна в нескольких рядах впереди нас, с наушниками в ушах и планшетом в руках.

Я у окна, а Глиндон рядом со мной, ее зрачки расширены, а губы надуты и приоткрыты. Но поскольку она скользкий кролик, она все равно наклоняет голову, чтобы посмотреть на пейзаж, несмотря на свою очевидную аэрофобию.

За полчаса, прошедшие с момента нашего отлета, она была скована, неоднократно выходила из себя и доводила себя до паники. И хотя внимание к ней притупило мои мысли о том, куда мы летим, мне не нравится видеть ее в таком состоянии.

Хорошо, что страх и чашка кофе немного отрезвили ее.

Она все еще немного пьяна, судя по медленному морганию и блеску в ее ярко-зеленых глазах.

— Перестань смотреть в окно, если тебе так страшно.

— Что если мы упадем, например, носом прямо в океан. Мы все умрем, нас съедят акулы, и они могут никогда нас не найти. Это будет так больно.

— Вообще-то нет, мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, так что если мы упадем с такой высоты, то от силы тяжести мы потеряем сознание примерно через двадцать секунд. Хорошая новость в том, что ты ничего не почувствуешь. Плохая новость — не останется никаких остатков для восстановления, поскольку сила падения дезинтегрирует нас и корпус самолета.

Она наконец-то оторвала свое внимание от окна и уставилась на меня так, как будто я убил ее любимого щенка.

— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?

— Зависит от того, перестанешь ли ты думать, что мы разобьемся. Это не так уж часто случается.

— Но случается.

—ТТогда считай, что это твой последний боевой клич. Хочешь напоследок потрахаться?

— Ты не смешной. — Она сглатывает. — Полеты действительно заставляют меня нервничать. Поэтому я заставляю Сесили и Аву ехать со мной всю дорогу от Лондона до острова.