Чтение онлайн

Что вы скажете об этом совпадении?

— И она допустила, чтоб ее внучка, плоть от плоти Темпестов, росла в приюте, который содержался на средства ее семьи? Это уж слишком! — фыркнула Касс.

— Я спрашивал Нэнни Бейнз и об этом. О внучке никто ничего не знал. Никому и в голову не пришло связывать девочку по имени Элизабет Шеридан с Хелен и Рупертом Темпестами.

— Но ты же ссылался на поразительное сходство, — не сдавалась Касс.

— Верно! Но когда Элизабет было пять? Просто еще один ребенок, еще одно лицо в толпе детей, которых графиня, вероятно, не слишком часто видела. Нет, Мэрион Келлер никому не раскрыла секрета. Она была отнюдь не глупа, опять-таки по словам Нэнни Бейнз.

И понимала, что если узнает графиня, то узнает и Ричард Темпест, а от него она и хранила эту тайну.

Дан повернулся к Элизабет.

— Вы когда-нибудь встречались с графиней лицом к лицу? — спросил он.

— Нет.

— Вот видите!

— Она посещала приют раз в год, — продолжала Элизабет тусклым голосом. — Изредка мы видели ее в церкви.

— Где лучше всего спрятать ребенка? На виду у всех! — победно воскликнул Дан. — Она наверняка читала «Похищенное письмо»… Нэнни сказала, что Мэрион была образованная женщина.

— Она уехала в Гертон, — произнесла Элизабет тем же тусклым голосом.

— Не сомневаюсь, что она умерла, — произнес Дэв, глядя на Дана умными голубыми глазами. — Иначе ты притащил бы ее сюда.

— Умерла в 1968 году, — коротко ответил Дан.

— В октябре 1968-го, — уточнила Элизабет.

— Ты была на ее похоронах? — быстро спросил Дэв.

Он почувствовал, как ее рука напряглась в его руке, а по телу пробежала дрожь.

— Нет, — ответила она.

— Ты виделась с ней после того, как покинула приют?

— Несколько раз.

— Она больше ничего не говорила тебе о матери?

— Нет.

— Вряд ли вы когда-нибудь о ней спрашивали, — уничижительно заметил Дан.

— Нет, не спрашивала.

Что-то в ее отстраненности не понравилось Дану.

Схватив портрет, он подбежал к Элизабет и поднес его почти вплотную к ее лицу.

— Взгляните на эту картину! Внимательней! Неужели это лицо ничего для вас не значит? Это же ваша мать!

Родная мать! Как можно забыть свою мать?

Дэв возмущенно оттолкнул Дана, но Элизабет, взяв портрет, принялась напряженно его разглядывать.

— Краски… — произнесла она странным, неуверенным голосом.

— Смелей! — Дэв положил ей руку на плечо и ободряюще его пожал.

— Они напоминают мне… другие краски. — Дэв видел, как она старается поймать ускользающие воспоминания. — Отсветы на полу… Я там играла.

— Где? Когда? — не выдержал Дан.

Она предельно напряглась, затем удрученно сказала:

— Нет, не помню.

— В приюте? — спросил Дав.

— Нет, — ее голос окреп, — в приюте не было витражей. — Лицо ее изменилось. — Это окно, большое квадратное окно… Витраж, с изображением корабля… галеона в открытом море. — Она закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти остальное. — Нет, больше ничего не помню.

— Черт побери! — обрушился на нее Дан. — Почему это я помню все, что со мной было в глубоком детстве?

— Наверное, это имеет отношение… к смерти ее матери, — сказал Дэв спокойно.

— Но ее мать жива… — сердито начал Дан.

— Мы знаем это — теперь. Но тогда Элизабет этого не знала.

— Ты думаешь, это случилось с ней… когда Хелен снова попалась в лапы Ричарду? — медленно спросила Касс.

— Вероятно. Нам не известно, что именно произошло, но Хелен внезапно исчезла. Как еще объяснить ребенку исчезновение матери?

Касс замерла и вдруг услышала, как Элизабет говорит чужим, стеклянным, как недавно у Хелен, голосом:

— Быть может, как раз поэтому я боюсь кладбищ…

Дэв заглянул ей в лицо.

— Расскажи нам об этом, — произнес он таким голосом, что Ньевес прикусила губу, а Касс сжала зубы.

— Они… меня беспокоят, пугают… я даже не могу идти по улице, где есть кладбище… меня охватывает панический ужас, я задыхаюсь, ноги становятся ватными…

В ее лице, ее глазах застыл знакомый страх. Касс глядела на эту новую, до боли непривычную Элизабет, которую хотелось прижать к груди со словами: «Успокойся, Касс с тобой». Но приходилось сидеть смирно и помалкивать. Здесь распоряжался Дэв. Касс видела, как крепко Элизабет вцепилась в его руку — на смуглой коже проступили белые полосы. Видела, как он ободряюще сжал ее ладонь.

— Как только я вижу кладбище… со мной творится что-то странное… я теряю над собой контроль… и мне приходится спасаться бегством, чтобы не стать посмешищем.

Элизабет была не в силах продолжать. Она сидела, закрыв глаза, бледная и дрожащая.

Касс не могла поверить своим ушам. Сама мысль о Элизабет Шеридан, потерявшей над собой контроль, не умещалась в голове. Однако она заметила, что Дэва признание Элизабет ничуть не удивило. Она почувствовала, как в ней закипает гнев.

До глубины души изумленный Дейвид, который до этого не произнес ни слова, робко высказал предположение:

— Быть может, ты испугалась на похоронах матери?

— Как она могла испугаться, если ее мать жива? — раздраженно спросил Дан. — Ее мать — Хелен.

— Я поверю, когда это скажет сама Хелен, — мрачно покосился на Дана Дейвид.

— Проклятье! Что тебе еще нужно? Я привел кучу доказательств 1 — Остается еще много неясного, — коротко заметил Дав. — К примеру, где Хелен жила эти пять лет.

— Конечно же, в доме с витражами! — мгновенно нашлась Матти.

— Возможно, но где этот дом? И как Мэрион Келлер узнала, что Хелен больше не вернется? Иначе она не отдала бы Элизабет в приют. — Он покачал головой. — У нас в руках множество оборванных нитей.

— Тогда мы заставим Хелен связать их, — не унимался Дан.

— Когда еще это будет… — уныло протянул Дейвид.

— К тому же не ясно, зачем Ричарду понадобилось выдавать свою племянницу за родную дочь, — вмешалась Матти.

На этот вопрос никто не смог ответить.

— На это должна быть причина, — настаивала Матти. — Найдите ее, и вы найдете все остальное… попомните мои слова! — Она вызывающе обвела всех взглядом.

— Ну что ж, ищите, — недоверчиво произнес Дан, — эта история как раз в его вкусе! Наверняка он чуть не лопнул от смеха. Сначала он доводит до безумия свою сестру, затем наблюдает, как ее дочь воспитывается в приюте, затем делает эту девочку наследницей всего своего состояния — и при этом никто ничего не знает и даже ни о чем не догадывается! Во всем видна его дьявольская рука! Помните, как он любил нас всех морочить, запутывать?