Чтение онлайн

Возможно, тошнота имела отношение к тому, что она называла «большим шагом»: переспать с Ники. Почему она продолжала откладывать это, если была так уверена в себе?

Ответ вдруг показался очевидным – потому что этим она сделает себя уязвимой – уязвимой тем, что он может отвергнуть ее. Уязвимой повышением вероятности провала, который может откинуть ее обратно к исходным рубежам, если сразу после этого он потеряет интерес к ней, так как справится с вызовем, брошенным ему ее недоступностью, и его завоевательский поход будет завершен. Она напомнила себе, что была готова переспать с ним несколько последних дней, когда они были вместе, даже стремилась отдаться, но какая-то маленькая ее часть не сдавалась, сопротивляясь и страшась.

Какие усилия потребуются для того, чтобы не возникло ощущение, будто она пускала пыль в глаза, после той рекламной кампании, которую сама развернула. Это было то затруднение, которого она не предвидела, и теперь, когда надо принять решение и сделать следующий шаг, была на удивление нерешительной. Он, в конце концов, перестал делать попытки Теперь он играл по ее правилам, ожидая, когда она сама сделает этот шаг.

И теперь пора.

Пришло время.

Выбрав бледно-лиловый облегающий костюм и гетры, она молча повернулась к своим подругам, которые вытянулись на кровати и болтали.

Пейдж хотела поделиться с ними своими тревогами, обсудить их и посоветоваться. Хотела сказать им, насколько важным может оказаться этот вечер для нее и как она нервничает. Хотела рассказать, какое неприятное чувство было у нее под ложечкой и о слабости в руках и ногах.

Но вдруг поняла, что просто не в состоянии этого сделать. Это была бы совсем не та Пейдж Уильямс, которую они знали и любили.

Сьюзен приехала в юридическую фирму к десяти часам, приняв душ, переодевшись в легкий льняной демисезонный костюм, сшитый из тканей бронзовых и бежевых тонов, подчеркивающих смену сезонов, и чувствуя себя удивительно свежей несмотря на бессонную ночь.

Она шла по коридору к своему кабинету, думая о том, как разрешить подозрения насчет неофициальных сношений между профсоюзами и администрацией, предвидя звонки от Джимениза, от Джека, от Хенка Пидмонта – одного из адвокатов профсоюзов, ожидая сообщений об увольнении рабочих, об ответных мерах забастовщиков и надеясь, что Марк тоже позвонит.

– Привет.

– Доброе утро.

– Эй, Сьюзен!

– Как поживаешь?

– Привет, замечательно.

– Поговорим позже.

Отвечая на приветствия, Сьюзен, наконец, повернула за угол к своему кабинету.

Последней ее приветствовала секретарша, сразу же предложившая кофе.

Обещая себе в ближайшее время сократить потребление кофе, Сьюзен согласилась.

– Спасибо, Линда. Ну, кто мне еще не звонил?

Она повесила свой жакет за дверью и пересмотрела маленькую стопку сообщений.

Линда хихикнула.

– Один из этих, ранних. Симпатичный костюм.

– Спасибо, – улыбнулась Сьюзен.

– Марк Арент – художник, который создал это? – спросила Линда, показывая на красочный коллаж, заполнивший стену за спиной Сьюзен.

– Да, – ответила та, с удовольствием обнаруживая сообщение о его звонке.

Как бы ни разрешился сегодня этот инцидент с забастовщиками – даже если ее сегодня уволят, – ничто не в состоянии разрушить ее воздушный замок. В сообщении был его номер телефона и текст: «Обед сегодня в восемь, повар – Супермен. Надеюсь на снисхождение».

– Как мило, – снова хихикнула Линда. – Он рисует. Готовит. Что еще он умеет?

– Делать прически, – ответила Сьюзен больше для себя.

– Что?

– Экономику. Он профессор экономики. Где мой кофе?

– Сейчас будет готов.

– Хорошо.

Сьюзен села за стол, голова раскалывалась. Она бросила украдкой последний взгляд на сообщение от Марка, с удовольствием перечитывая и отправляя его в верхний ящик стола, чтобы сохранить, а затем переводя глаза на коллаж, который он ей подарил.

«Джимениз, – напомнила она себе. – Думай о Джименизе, думай о забастовке, думай обо всех этих звонах, на которые нужно ответить. Думай о том, как ты собираешься справиться с незавидным положением, создавшимся в связи со свидетельствами, что твой клиент, возможно, нарушил закон».

Перед Сьюзен появилась чашечка черного дымящегося кофе.

– С кем вас прежде всего соединить?

– Когда у меня назначена первая встреча?

– В десять тридцать, здесь, с потенциальным клиентом. С полудня я отметила, что вы будете на фабрике cерфингов. Может быть, вы сначала перезвоните Джеку Уэллсу? Он сказал, что это важно.

– Сначала соедините меня с Криглом. Мне нужно с ним поговорить. А впрочем, я лучше схожу к нему сама, – передумала Сьюзен, вставая со стула и отправляясь к большому угловому кабинету старшего партнера в другом конце коридора.

Она знала, что скажет Кригл. То же самое он сказал вчера – «отвернуться». Присматривать за рабочими – работа профсоюза, а не ее. Но она просто не могла смотреть в другую сторону. Она бы попыталась, но знала наверняка, что не обладает такой способностью. Один трогательный, умоляющий звонок от Джимениза или его жены – и она бы снова, как сейчас, чувствовала себя обязанной расследовать ситуацию, исправить то, что в душе считала несправедливостью. Ее мораль и все истинные cимпатии были на стороне рабочих. Они занимали слишком большое место в ее сознании, чтобы она могла остаться в стороне.

– Сьюзен, я вас не понимаю. – Кригл отреагировал, как и ожидалось. – Вы работаете для нас круглые сутки с самого начала. Вы наверняка установите рекорд скорости по преодолению расстояния от коллеги до партнера. Мы исключительно высоко ценим вашу работу. Не позволяйте сбить себя с толку.

Кригл улыбнулся ей отеческой улыбкой, но она видела, что он считает ее гвоздем в заднице.

– Сбить себя с толку?

Это все, что он может ей ответить?

– Вы перспективны, умны, очаровательны, много и усердно работаете. Вы потенциально способны справиться с самым большим и сложным трудовым конфликтом в нашей стране. Не разменивайтесь по пустякам. Не воюйте с ветряными мельницами.

– Вы неправильно поняли мои мотивы, сэр, – резко ответила Сьюзен, раздосадованная его реакцией.

– Вот как? – Кригл попытался скрыть изумление.

– Деньги и положение в обществе являются не единственными целями жизни, – язвительно ответила она, оглядывая отделанные дорогими панелями стены, антикварную мебель, ценные картины.

Фотопортрет изображал семью хозяина кабинета, запечатленную на зеленой лужайке на фоне бентли Кригла.

– Мотивами поступков могут быть честность и совершенство.