Чтение онлайн

Последним сумасбродством Ричарда было финансирование команды поло на предстоящем сезоне в Санта-Барбаре, и он хотел поехать в Южную Америку, чтобы добыть не только самых лучших и самых дорогих лошадей в мире, выведенных для поло, но также и самых дорогих и престижных наездников. Сам Алехандро был включен в этот узкий круг исключительных, одно его присутствие в команде уже обеспечивало приличный статус спонсора. Ричард уже решил, что готов заплатить поражающую воображение сумму в четверть миллиона долларов, чтобы Алехандро поехал с ним, – удачный ход, по его словам, который сделает его одним из самых завидных спонсоров в турнире. Начиная заниматься спортом в раннем детстве, аргентинсие игроки поло были вне конкуренции. Ричард обещал Тори незабываемые впечатления, всю возможную обходительность, которая будет оказана богатым американским гостям, так как очевидно, что только небо было пределом тому, что может истратить на такую авантюру перспективный покупатель.

После визита на ферму Тори и Ричард собирались па несколько дней слетать в Буэнос-Айрес, затем в Рио, где должны были встретиться со старым другом Ричарда и на его яхте отправиться на пикник на остров. Оттуда они хотели добраться до Перу, сесть там на «Поезд Смерти», получивший свое название из-за рискованного маршрута через Мачу Пичу, и побродить среди исторических развалин инков.

И за это Тори еще платили. «Примечай», – говорил он ей, игриво оправдывая расходы.

Тем не менее, она не могла понять, как он собирается объяснять это отцу. Или, может быть, просто они были настолько богаты, что его отца это не будет беспокоить. Как бы то ни было, Тори существенно расширила свой кругозор.

Животноводческая ферма Карбалло была действительно похожа на кадр из старых аргентинских фильмов. Время застыло здесь: никакого дорожного движения, небоскребов, городского мусора, ничего, что связывало бы с настоящим. Ранчо представляло собой розовое оштукатуренное строение с темно-зеленой черепичной крышей и темно-зелеными ставнями, расположенное на зеленой холмистой равнине, простиравшейся насколько хватало глаз. Оно было построено еще дедом Алехандро, который тоже занимался разведением лошадей для поло в начале двадцатых годов, и с тех пор первоначальный вид ранчо тщательно сохранялся. Кроме лошадей, его семья разводила на ферме скот, а также возделывала широкие волнистые поля пшеницы и кукурузы, выращиваемых на экспорт. Конюшни были большие и очень чистые. На их земельном участке было также поле для поло, удобство, как сообщил Ричард Тори, такое же распространенное здесь, как теннисные корты на задних дворах домов в Беверли Хиллз. Теннисный корт здесь тоже был.

Интерьер старого дома был элегантным, но чрезвычайно тяжеловесным, с темными мозаичными полами, темным деревом вокруг камина, темной кожаной мебелью и такими же темными крепкими деревянными столами – все громадных размеров и очень массивное. В кухне, большой и функциональной, которая служила исключительно рабочим местом для слуг, на темно-зеленых кафельных поверхностях столов лежали огромные, кроваво-красные и невероятно свежие куски мяса, приводившие Тори в ужас, потому что они представляли собой конечности и плоть животных, которые выросли прямо здесь, на ранчо.

– Все вскормлены зерном, без всяких гормонов, – похвастался хозяин.

После экскурсии по ферме и легкого завтрака Тори и Ричарда привели в прекрасный домик для гостей, и они остались одни, чтобы расслабиться и отдохнуть до вечера. «Лошадиные» дела должны были начаться на следующее утро, с насыщенной и, возможно, утомительной повесткой дня, как их предупредили. Но после того, как хозяева ушли, соблазненные живительным свежим воздухом, пахнувшим клевером и сочными пастбищами, Тори и Ричард отправились на прогулку, захватив с собой немного фруктов, которые для них приготовили в коттедже.

Тори стремилась узнать, на что надо смотреть, когда завтра им будут показывать лошадей, и задавала Ричарду десятки вопросов, интересуясь тем, как животных будут показывать и на какие именно качества он будет обращать внимание.

Он объяснил, что сначала лошадей проведут восьмеркой, чтобы продемонстрировать, как они управляются, а затем – прямо.

Дрессировщик сначала пускает лошадь в галоп, а затем резко останавливает, чтобы показать подвижность животного. То, как лошадь двигается, самое важное для поло.

Ричард сказал, что нужно обращать особое внимание на задние ноги лошади, которые должны быть очень сильными, чтобы животное могло резко останавливаться, и весьма подвижными, чтобы быстро поворачиваться.

Если животное быстро двигалось, быстро останавливалось и мгновенно поворачивало, это была идеальная лошадь, утверждал Ричард, пока они шли все дальше и дальше от коттеджа, проходя мимо конюшен, тренировочных площадок, гаражей для фермерской техники и дальше, в широкие просторы, заросшие различными сельскохозяйственными культурами, где на лугах пасся скот, покуда, наконец, не остались одни в бесконечном пространстве зеленых шелковистых пастбищ.

– Не менее важны размер и форма лошадиной шеи, – добавил Ричард, наклоняясь, чтобы сорвать желтый цветочек, которым стал щекотать ее, пока она не выхватила его и не заложила себе за ухо, улыбаясь Ричарду, продолжавшему свои объяснения.

– Почему у лошади шея должна быть плоской?

– Чтобы не загораживать обзор игроку. Шея должна быть короткой и плоской, а рот – мягким и чувствительным, чтобы легко поворачивать и править, – подчеркнул он, направляя ее в сторону большого дуба, которому, казалось, была тысяча лет.

Остановившись, он обнял ее.

– Давай посмотрим, какой мягкий и чувствительный этот рот, – предложил он, целуя ее и прерываясь лишь для того, чтобы прошептать ей на ухо очередную нежность.

– Но не так уж легко править, – предупредила она его.

– Прекрасно, – одобрил он.

– А как насчет размера… высота, вес… – добросовестно допытывалась она, целуя его в кончик носа.

Оценивающе пробежав руками по всему ее телу, он объявил:

– Идеальные…

– У лошадей, – напомнила она, на мгновение откидываясь назад.

Он вздохнул, вынужденный сдаться.

– Не слишком большие – в поло для хорошей лошади есть ограничения по высоте. Она должна быть не выше пятнадцати ладоней. Большие лошади менее поворотливы.

С довольным ворчанием он повалил ее на траву под деревом, считая, что теперь она знает все известное ему для того, чтобы купить хорошую лошадь для поло.

Тори сказала, что сомневается в этом, когда они вытянулись под деревом, прижавшись друг к другу и почувствовав, что семнадцатичасовой полет наконец дает себя знать и они окончательно выдохлись. Лежа на боку, подкрепляясь сочными персиками вперемежку с поцелуями, в объятиях друг друга они лениво погружались в дрему, утонув в высокой траве. Таким образом они спали больше часа, пока их не напугал коричневый с белыми пятнами теленок, очевидно, отбившийся от матери и разбудивший их тем, что с удовольствием облизывал их лица.

Вернувшись в домик для гостей, они продолжили свою сиесту, затем приняли ванну и оделись. Пришло время ужина с шашлыком, который хозяин устраивал в их честь на внутреннем дворе.

По патио, выложенном кирпичом, рассредоточилась толпа гостей человек в двадцать, смеясь, болтая, попивая красное вино из низких массивных стаканов. Все были примерно того же возраста, что Ричард и Тори, женщины – загорелые и одетые по моде, и мужчины, по обычаю старых животноводческих ферм, наряженные в традиционные костюмы гаучо, называемые «бомбачос». Это походило на натуральную южноамериканскую костюмированную вечеринку.