Богатые - такие разные
Шрифт:
— Хорошо ли вы знаете Пола, Сильвия? — спрашивал меня Брюс несколько часов назад, и когда над Центральным парком забрезжил рассвет, у меня был единственный ответ: достаточно того, что я его люблю, независимо ни от чего.
Но я не могла больше убеждать себя, что его прошлое не может отразиться на нашем настоящем. И по мере того, как проходили дни, а неразгаданные тайны, казалось, становились все более значительными, я интуитивно стала бояться того, что в будущем они могут погубить нас всех.
Я удивилась, когда в сочельник, точно в шесть тридцать, в нашем доме появился Брюс. Я не говорила Полу о том, что пригласила Клейтонов, так как не была уверена, что они придут. Когда Брюс вошел в комнату, я подумала, что его не могло не тронуть выражение неподдельной радости на лице встретившего его Пола. Они пожали друг другу руки, и я увлекла Грейс к другим гостям, оставив Пола с Брюсом разговаривать в углу комнаты. К моему удовольствию, Клейтоны пробыли у нас целых полчаса, и, когда Брюс прощался со мной, я поблагодарила его за то, что он сдержал свое обещание.
Только когда он тихо сказал мне: «Лучше бы вы меня не приглашали», — я поняла, что эта затея кончилась провалом.
Пол ни о чем не догадывался.
— Брюс сказал, что приедет в центр на ленч со мной! — воскликнул он, казалось, вовсе не сомневаясь в том, что Брюс так и сделает. И только двумя месяцами позднее, когда мы были во Флориде, я мимоходом спросила Пола: «У вас состоялся тот ленч с Брюсом?» — «Пока нет», — ответил он, отводя от меня глаза.
После этого мы с ним некоторое время вообще не говорили о Брюсе.
Была весна 1925 года. Пол ревниво следил за грандиозными успехами еще одного из крупнейших американских банков — «Диллон Рид». После приобретения «Додж бразерс отомобил компани» за сто сорок шесть миллионов долларов эта компания создала банковский консорциум — к которому поспешил присоединиться и Ван Зэйл, — для выпуска акций новой «Додж компани». Обе эмиссии облигаций, привилегированных и обычных акций были быстро распространены в условиях ажиотажного спроса, и прибыли консорциума исчислялись уже миллионами долларов.
— Это очень хорошо, что теперь так популярен рынок акций, — сказала я Полу, втайне радуясь, что операция «Доджа» отвлекла его от несколько неприятной огласки, от которой он пострадал в минувшем году. Служба внутренних доходов, впервые опубликовавшая свои данные, вскрыла, что подоходный налог в сумме всего пятидесяти тысяч долларов, который он оплатил, соответствовал лишь малой части полученных им прибылей. Однако я считала: это как раз говорит, что Пол не имел того влияния в СВД, о котором говорил Брюс, и чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась — Брюс преувеличивал могущество Пола.
Наша светская жизнь, как обычно, была очень активной, и хотя я все время надеялась, что смогу прочитать последний роман Голсуорси, мне не удавалось даже просто раскрыть эту книгу. Мы посмотрели в театре удручающую игру Юджина О'Нила (я пыталась разделять интеллектуальные вкусы Пола, но это порой оказывалось совершенно невозможным), побывали на разочаровавшем меня спектакле Шоу «Цезарь и Клеопатра» и еле дождались окончания нескончаемого «Зигфрида» в «Метрополитен-Опера». Побывали и в Карнеги Холл, на американском дебюте Игоря Стравинского, но в конце концов Пол, к счастью, объявил, что не может выносить современной музыки. Я часто предлагала ему пойти в кинотеатр, где демонстрировались, как говорили, довольно интересные современные фильмы, но Пол считал кинематограф второсортным искусством и не желал тратить на него время. И я всегда чувствовала себя обделенной, когда мои друзья восхищались игрой Рудольфо Валентино или же ругали Полу Негри в фильме «К востоку от Суэца».
Одни за другими следовали обычные свадьбы и крестины, где каждый взгляд на девочек — подружек невест или на младенцев в длинных рубашках напоминал мне о таком желанном для меня ребенке, но после случая со счетом от «Тиффэйни» я быстро успокаивалась, понимая, что было бы легкомысленной ошибкой допустить очередную беременность. Когда мне кто-то сказал о том, что прославленный врач на Западном побережье оказался всего лишь шарлатаном, я отчаялась найти специалиста, который мог бы пообещать мне девять месяцев нормальной беременности. Однако потом я подумала, что гарантировать чудо может только врач-обманщик, и решила держаться своего доктора, хорошо знавшего всю историю моей патологии. Теперь я понимала, что реальной проблемой была не задача найти врача, а преодоление болезненного страха Пола иметь детей, завещанного ему первой женой и укрепленного трагической смертью Викки.
Я тщательно разрабатывала план действий. Лучше всего было бы зачать ребенка при самых благоприятных обстоятельствах, чтобы это событие стало для Пола чем-то особенным. Я подумала о летних каникулах в Бар Харборе. Нас всегда сближало непретенциозное окружение тамошнего коттеджа, и я знала, что сразу после каникул он планировал деловую поездку в Чикаго и на Запад. Это означало, что, если бы я забеременела и снова случился бы выкидыш, Пол не узнал бы об этом. Я не смогла бы скрыть обращение в больницу, но всегда могла бы сказать, что оно было вызвано каким-нибудь мелким женским недомоганием.
А если я сохраню ребенка... Я не смела поверить в такое чудо, но не сомневалась, что, если это случится, Пол будет лишь рад такой новости.
Тем временем я занималась благотворительной деятельностью, чтобы заполнить пустоту бездетности. В мае, через год после свадьбы Брюса, когда я возвращалась с заседания комитета, посвященного расширению фондов Общества сиротских приютов, в холле меня остановил О'Рейли.
— Мой муж тоже здесь? — с удивлением спросила я, так как Пол не возвращался из банка так рано.
— Нет, я просто приехал за кое-какими бумагами. Госпожа Ван Зэйл, прежде чем я уеду на Уолл-стрит, не уделите ли вы мне минуту?
Я решила, что он был намерен обсудить со мной какие-нибудь хозяйственные дела. Последняя партия джина оказалась отвратительной, а Пол всегда стремился, чтобы гостям предлагались самые лучшие напитки.
— Речь идет о поставщике вина? — спросила я, не переставая думать о приютских детях в Гастингс-он-Хадсоне и направляясь за ним в библиотеку. — Вы нашли нового?
— Пока нет, — отозвался О'Рейли, тщательно закрывая за мною дверь. — Все еще подыскиваю. Интересует ли вас по-прежнему Дайана Слейд?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Слышать имя Дайаны Слейд было неприятно. Услышать его от О'Рейли с его бросавшей в дрожь фамильярностью было настоящим кошмаром. Но деваться было некуда. Он загораживал дверь.
— Он переписывается с ней, — проговорил О'Рейли. — Это личные письма, а не только деловые, и она отвечает на них.