Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням
Шрифт:
Добрыня взбежал на красное крыльцо, ухватил бревно в охват толщины, взбежал на сени косящатые. Марина и Змей подняли брань и угрозы на Добрыню, но Добрыня выхватил свою саблю {В песнях везде употребляется сабля, а не меч; эта замена, вероятно, следствие козацкого влияния или вообще времен позднейших. Оружие древних славян был меч. Когда козаре пришли войною на полян и потребовали дани, то поляне дали от дыма меч. Не добра эта дань, князь, сказали своему князю козаре, мы деремся оружием острым с одной стороны, т‹о› е‹сть› саблями, а их оружие обоюду остро, то есть меч. (П‹олное› с‹обрание› р‹усских› л‹етописей›. Т. 1, стр. 7.)}, и Змей побежал, поджавши хвост, не слушая слов Марины, его удерживавшей. Но Марина в гневе обратила Добрыню в гнедого тура и пустила его далече во чисто поле к девяти другим турам, тоже превращенным богатырям:
13
Здесь и далее в скобках и курсивом отмечены пояснительные слова К. Аксакова. — Прим. ред.
Пропал без вести Добрыня Никитич, но на пиру у князя Владимира расхвасталась Марина своей мудростью и разболтала, что обратила девять богатырей и десятого Добрыню в гнедых туров. Слушали эти речи похваленые и мать Добрыни Афимья Александровна, и крестная мать его Анна Ивановна. Видя горесть матери и сама раздраженная похвальбою Марины, Анна Ивановна кинулась на Марину, сбила с ног и била, приговаривая, что она мудренее ее, что она обернет ее сукою:
Женское дело прелестивое, Перелестивое, перепадчивое.Марина обернулась касаточкой, полетела в чистое поле, села к Добрыне на правый рог и говорит ему:
Нагулялся ты, Добрыня, во чистом поле, Тебе чистое поле наскучило И зыбучие болота напрокучили. Хочешь ли жениться, возьмешь ли меня?"А право, возьму, ей-богу, возьму, — отвечает Добрыня, — да еще дам тебе поученьице". Обернула Марина Добрыню опять добрым молодцем, сама обернулась девицею; венчались они вокруг ракитова куста — указание на языческий обычай, за которым следовало (как видно из песен) и настоящее христианское венчание. Добрыня, может быть с намерением, или остается только при одном языческом обычае, или не спешит христианским венчанием. Пришел Добрыня вместе с Мариной в ее терем и говорит: "Гой еси, моя молодая жена, у тебя в тереме нет Спасова образа,
Некому у тя помолитися, Не за что стенам поклонитися. Чай моя острая сабля заржавела".Сказав это, начал Добрыня учить свою жену. Первое ученье — отрубил ей руку, приговаривая: "Не надобна мне эта рука, трепала она Змея Горынчища", — потом, также приговаривая, отрубил ей ногу, наконец и голову с языком, сказавши:
А и эта голова мне ненадобна, И этот язык мне ненадобен; Знал он дела еретические.Такая строгая казнь, совершенная с полным спокойствием Добрынею, не может служить определением его нравственного образа и кидать на него тень обвинения в жестокости. Это обычай всех богатырей того времени; будучи не личным делом, а обычаем, подобный поступок лишен злобы и свирепости, вытекающих уже из личного ощущения. Где постоянно играют палицы, копья и стрелы, там главное дело подвиг, а жизнь становится делом второстепенным, и большего уважения к ней не оказывается. Надобен уже личный подвиг духа, чтобы возвыситься над воззрением, зависимым от своего времени, к истине воззрения, независимого ни от какого времени. Добрые и прямые, но часто суровые, богатыри все подчинены своему времени, в нем ходят и действуют. Один из них стоит выше всех их, и по силе руки, и по силе духа, один возвышается над удалым временем разгула силы физической, один как можно реже прибегает к ней, один вполне щадит жизнь человека и вполне благодушен и кроток — это крестьянин, богатырь Илья.
Что поступок Добрыни с Мариною и другие в подобном роде не мешают ему быть добрым — в доказательство тому служит песня об нем и Василии Казимировиче, помещенная в 1 томе "Московского сборника". В этой песне великий князь Владимир посылает Василия Казимировича отвезти дани и пошлины к Батыю-царю (позднейшая вставка). Батый-царь, не обращая внимания на принесенные дани и пошлины, спрашивает у Василия Казимировича: "Нет ли с ними умильна (умельца от слова: уметь) игрока поиграть в тавлеи вальящатые [14] ?" Добрыня садится играть с царем и скоро выиграл игру. Тогда царь Батый предлагает бороться с его татарами; Добрыня опять выходит; против Добрыни три бойца татарина. "Батый царь, — говорит Добрыня, — как прикажешь ты мне бороться: со всеми ли вдруг, или по одиночке?" — "Как хочешь, так и борись", — отвечает царь. Добрыня всех трех бросил о землю. Тогда Батый предлагает стрелять из лука. Добрыня опять выходит; Батый велит принести лук, Добрыня натягивает, лук ломается, Добрыня требует свой дорожный лук. Натянув его, он спрашивает: "Царь Батый, куда стрелять, по татарам или в чистое поле?" — "Куда хочешь", — отвечает царь. Но если царю Батыю все равно, то Добрыне не все равно; ему жалко стало стрелять по татарам, и он выстрелил в чистое поле по дубу. Стрела расшибла дуб:
14
Тавлеи, — шахматы, шашки; узорчатые — резные, точеные.
Мы видим здесь, что Добрыня щадит жизнь неверных врагов, хотя сам их царь дает ему позволение стрелять по ним.
Однажды на пиру, во полупире, распотешился Владимир и сказал: "Не может ли кто из богатырей очистить дорогу прямоезжую до его любимого тестя, грозна короля Этмаиуйла Этмануйловича?" — Для этого надобно вырубить чудь белоглазую, прекротить (укротить или уничтожить) сорочину долгополую, черкес пятигорских, калмыков с татарами, всех чукчей и алютор.
15
"Московский сборник", т. 1, стр. 336–341. Слово робята не употребляется о богатырях у Кирши Данилова, там оно значит дети, сыновья {Это пояснение вызвано тем, что, цитируя "Песню про Ваську Казимировича", К. Аксаков заменяет в ней слово "робята" на "ребята".}. — Следующая песня о Добрыне из "Сборника" Кирши Данилова.
Добрыня берется все исполнить, выпивает поднесенную ему чару зелена вина в полтора ведра и турий рог меду сладкого в полтретья ведра и идет к матушке просить благословения великого. "Благослови меня, матушка!" — говорит он ей, -
Дай мне благословение на шесть лет. Еще в запас на двенадцать лет. Мать говорит ему, — как хороши ее простые слова: На кого покидаешь ты молоду жену, Молоду Настасью Никулишну? Зачем же ты, дитятко, и брал за себя? Что не прошли твои дни свадебные, Не успел ты отпраздновать радости своей, — Да перед князем расхвастался в поход идтить."— Что же мне делать и как же быть, сударыня матушка, — отвечает Добрыня, — из чего же нас богатырей князю и жаловать?" Мать дает ему свое благословение великое. Добрыня идет прощаться с молодой женой:
"Жди меня, Настасья! шесть лет, —говорит он ей, — не дождешься, — жди двенадцать, потом иди, хоть за князя, хоть за боярина, -
Не ходи только за брата названого, За молодого Алешу Поповича".И поехал Добрыня. Ездит неделю, ездит другую и делает свое дело; рубит чудь белоглазую, сорочину долгополую к прочих:
Всяким языкам спуску нет.Совершил Добрыня свой подвиг. Между тем прошло шесть, потом и двенадцать лет; "никто на Настасье не сватается". Посватался великий князь Владимир за Алешу Поповича. Настасья согласилась, и свадьба поехала к венцу. Въезжает в это время Добрыня в Киев и едет по улицам; старые люди переговаривают между собою:
Знать де полетка соколиная, Видеть и поездка молодецкая: Что быть Добрыне Никитичу.Приехал Добрыня на свой двор, соскочил с коня, привязал его к дубовому столбу, к кольцу булатному. Некому встретить Добрыню; стара уже его матушка. Идет Добрыня в светлую гридню, молится Спасову образу, кланяется своей матушке. "- Здравствуй, сударыня матушка, — говорит он ей, -
В доме ли женушка моя?"На этот вопрос сына заплакала мать и сказала: "Чадо мое милое, твоя жена замуж пошла за Алешу Поповича. Они теперь у венца стоят". Ни слова Добрыня; идет показаться великому князю. В то время воротился Владимир от венца со свадьбою, и сел пировать за убраные столы. Добрыня приходит на пир, молится Спасову образу, кланяется князю и княгине и на все четыре стороны. "Здравствуй, Владимир-князь, — говорят он, — и с душой княгиней Апраксеевной.