Чтение онлайн

Всю группу переубедил Илья, запомнивший стороны света ещё при покидании вертолёта и объяснивший, что почти всю свою сознательную жизнь он провёл в лесу и "звериное" чувство сторон света у него осталось до сих пор. Чтоб не растерять друг друга связались как альпинисты верёвкой, матюгнулись от души и пошли, неся носилки со жмуриком по очереди.

В конце вторых суток, когда на очередной полянке все без сил свалились передохнуть, ни у кого не было никаких сомнений, что идут верно, так как диск солнца несколько раз пробивал молоко тумана, но вот настроение и возрастающий голод бодрости не добавляли. Илья решил немного пошутить, а то самым довольным из группы выглядел жмурик на носилках.

– Обратите внимание!
– хмурые взгляды скрестились на Илье.
– Мужичок крякнул по первым морозам, пролежал всю зиму под снегом, да и сейчас не жарко, всего около ноля.
– Осмотрев озадаченные лица, продолжал, - Я к чему это говорю, несколько кусочков на шашлычок, пожалуй, вырезать можно.

После сказанного Илья не на шутку перепугался, наблюдая, что даже тень улыбки не появилась на губах у измотанной, мокрой и голодной семёрки. Все уставились на жмурика с откровенно плотоядным интересом, видимо прикидывая, кто бы и что отрезал.

– М-м-му-жики, вы что, серьёзно думаете что я...

Туман, казалось, подскочил от дружного хохота. Посовещавшись, решили двигаться налегке, а для ориентира вертолётчикам оставили красное ведро на верхушке дерева. Носилки с "клиентом" на шашлык остались посередине поляны и движение на запад возобновилось.

Под вечер на четвёртые сутки уже без шуток стал подниматься вопрос, не вернуться ли на ту поляночку и...

Неизвестно, что бы дальше произошло, но утром, когда пошли пятые сутки, сквозь вату тумана послышались выстрелы, а потом под ногами почувствовалась дорога.

– Братцы! Да на вас начальство уже гробы заказывать стало!
– воскликнул водитель, когда пред его очи предстали восемь мокрых, заросших, шатающихся от усталости и голода оперов-бродяг.
– Ну что ж, дистрофики, прыгайте в УАЗик, я вас быстро домчу до базы.

Во время движения выдвигались версии, чем их накормят дома. По дороге группу ждал удар судьбы -- поднявшийся ветер разогнал туман и всеобщему взору предстала почти летняя погода. На небе светило яркое солнце и ни единой тучки! Видимость, как говорят лётчики, "миллион на миллион". Обиженное сопение прервал водитель, обратившийся к одному пареньку:

– Игорёха, мимо твоего военного городка проезжаем. Домой рванёшь или на базу сначала заскочишь? Два часа минимум потеряешь.

– Домой я, завтра утром на работу прискачу, - ответил опер и открыл дверь.

– Эх, счастливчик, - проводил взглядом убегающего Игоря Бодак.
– - Он первым из нас наестся.

На следующее утро Илья заехал попрощаться с ребятами, срок командировки закончился, билеты были куплены, "клиент" готов, но осталось немного времени до отъезда. В собравшейся компании раздавался счастливый смех, особенно при рассказах, кого и чем вчера покормили дома после "служебного" голодания.

– Моя только услышала по телефону, что еду, так сразу пироги с грибами и картошечкой поставила, - начал Бодак.

– А моя сразу с порога сто грамм налила, - умилённо сообщил Неверов.

– Мне на стол сразу борщ со сметанкой...

– А я жареную сёмгу...

– А мне вареников полную тарелочку со стопкой наливочки...

– Игорёха, а ты чего молчишь?

Игорь стоял мрачнее тучи.

– Ты случайно не свой язык съел?
– - стали подзуживать ребята. Вообще-то Игорь имел имидж абсолютно непьющего и верного своей супруге, за что почти весь отдел считал его немного сдвинутым, не вписывающимся в общую характеристику опером.

В полной тишине Игорь стал рассказывать:

– Прихожу это я вчера, значит, домой. На крыльях лечу! Встречает меня на пороге моя благоверная и самые первые её слова меня чуть в могилу не свели: "Ну что, нагулялся? У каких баб зависал? Вы же, опера, всегда в "засадах" зависаете!" Руки в боки и глазами молнии метает. Я стою перед ней мокрый, замёрзший, щетина как у ежа, а она... Пробовал ей объяснить, что на работе подтвердить могут, а она заявляет, что у нас тут круговая порука и правды не найти никогда. Понял я, что это бесполезно её переубеждать, отодвинул супругу с дороги аккуратненько так, а то при резком движении я её б в стену впечатал, и рванул на кухню. Забежал, а там! Все кастрюли особой чистотой сверкают, даже миска у кошки давно вылизана! Жрать охота, как стае акул, а в холодильнике только мышам вешаться - всё тоже подметено, лень было в соседний подъезд в магазин заскочить. Схватил я картошку, думаю, почищу и пожарю, да вот нож где-то потерялся. Ну не выдержал я и пока шёл поиск решил откусить картошечку, чтоб червячка заморить. В это время моя грымза влетает и тут как раз нож мне под руку попался. Не знаю, что её больше поразило, может, что я картошку сырую ем, а может нож в руке и взгляд, ищущий, что бы отрезать у неё на жарёнку, но вылетела она с кухни, закрылась в дальнюю комнату и не высовывалась, пока я не поел...

Илья вбивал очередной клин в камень и продолжал вспоминать весёлых и ни при каких обстоятельствах неунывающих ребят с Кольской уголовки, куда он ещё несколько раз приезжал в командировки.

Чтобы есть крыс он себя сильно не заставлял, так как проходил технику выживания в морской пехоте, но ради нарушения однообразия в питании ему подошла бы и сырая картошечка. Крысы его уже опасались и держались на расстоянии, не предпринимая попыток укусить хотя бы спящего. Поэтому Илье пришлось для ловли применять ловушки, но и это обещало обернуться крахом, так как крысы стали отгораживаться от него, забивая все существующие ходы в темницу. В Илье они признали опытного и сильного противника.

"Никто не желает быть съеденным, даже для спасения человеческой жизни. Хотя сами до этого благополучно питались заброшенными сюда узниками". В этот момент Илья стал ругаться из-за невозможности быстрее пробивать ход, от недостатка еды и воды, от надоевшей темноты, но тут же вспомнилась история связанная с ругательствами.

...В своём отделе Илья однажды был остановлен хохотом, доносящимся от дежурки. Подойдя поближе он застал на ногах только даму интеллигентной наружности с пятнами гнева на лице, остальные же лежали на полу и некультурно хохотали, утирая слёзы.

– Что случилось, вы решили весь мусор на себя собрать?

Только спустя некоторое время, успокоившись, ребята смогли рассказать о происшедшем.

Данная мадам прибежала в дежурку с заявлением на свою соседку-сквернословку, которая сегодня утром обозвала её и её мужа "грязными ругательствами". Участковый приготовился уже идти составлять административный протокол по мелкому хулиганству, но успел спросить:

– А как она вас обозвала?

– Ой, да мне стыдно ТАКОЕ выговорить! Вы её лучше оштрафуйте так, чтоб ей неповадно было.

Участковый ОЧЕНЬ заинтересовался. Уже не в первый раз он оформлял протоколы на соседку-сквернословку и каждый раз она пробовала уйти от ответственности. В последний раз она заявила, что участковый не сможет до неё "докопаться".

– Если вам неудобно говорить при всех, то можете шепнуть мне на ушко.
– Дама сначала стеснялась, но потом шепнула на ухо участковому и у того резко расширились глаза.
– А вашего мужа?

Опять шепоток на ухо и участковый по стенке сполз на пол, трясясь от смеха. Когда он громко сказал "ругательства" то на ногах осталась только возмущённая дама. Соседка в пылу гнева, но, помня настырного участкового, обозвала её: "солома пропущенная через корову", а мужу адресовалось - "низко спиленное дерево".