Чтение онлайн

– Ты гонишь, – грустно сказал Костя. – Отрок он и есть отрок. Все мы тут отроки. А утырок…

И снова чуть не заплакал от обиды. Кстати, плакать здесь почему-то не возбранялось: богатыря, рыдающего над телом погибшего товарища, никто бабой не обзывал…

– Выше голову, – сказал вожатый. – Гляди веселей!

– Тебе хорошо, – сказал Костя. – Со штабными тусуешься. Пожил бы на нашем хоздворе, поучил бы меня чему надо…

– Нельзя мне у вас, – вздохнул Колобок. – Там люди молодые, вечно голодные. А вдруг среди них еще и близорукий попадется? Ам – и нету… Нет, пару зубов он, конечно, потеряет, учитывая мой возраст, но мне-то не легче!

– Утырок! – раздался тот же голос. – Попович-свет уже за вожжами послал!

– Ну, я побежал, – сказал Костя.

Конечно, автор былины приврал: сам Алеша не кашеварил. Он просто отвечал за работу поваров и пробу снимал. Так же как Добрыня только надзирал над канцелярией, а фактически был начальником штаба.

Костя перенес знакомые ему сызмальства военные слова на здешние обстоятельства: тут были и штаб, и казарма, и склады, и столовая, и оружейка, и даже гараж – то есть конюшня.

И везде было полно работы! А строгое армейское слово «наряд» оказалось весьма древнего происхождения… Как и «наезд», кстати.

Автор былины и не то еще приврал – не двенадцать верст было до Киева, а намного больше. Иначе богатырям просто привозили бы обеды из города, как пиццу с доставкой на дом.

На дальней же заставе все приходилось делать самим по наряду. То есть не самим богатырям, а вот таким, как Костя, мальчишкам да подросткам, жившим в ветхом сарае, который, видно, ни для чего более не годился.

Не Илье же Иванычу (его тут, словно командира части в современной армии, все звали «батей») таскать воду, ездить за дровами и копать отхожие ямы! Потому что – вдруг война, а все богатыри устамши?

…Но не так тяжела была работа, как неуставные взаимоотношения, о которых Костя хорошо знал, но на шкуре своей еще не испытал.

Бить его никто не рискнул – видели, какой он сильный и здоровый. Убедились в учебных сражениях. Но и за равного не считали, норовя всю тяжелую и грязную работу свалить на него. И даже не пытались слукавить при этом – мол, кроме тебя, Костя, никому такое дело не под силу. Нет! Новик – изволь пахать!

Еще и прозвище обидное дали… Хотя здесь у всех отроков кликухи – Сутыря, Лакомец, Таскай, Мотовило… И ведь все они готовились стать богатырями!

Вот Костя и пахал.

Застава располагалась на холме, а колодец был внизу, так что воду приходилось таскать в гору. Разбухшие кадушки тяжелы и сами по себе, а с водой и вообще. И коромыслом не воспользуешься, коромысло – для женщин. Да еще перед самой поварней или конюшней какой-нибудь Пинай ножку подставит…

Ни в игры, ни в шкоды свои другие паробки Жихарева не принимали. Он попробовал пустить в ход «прикольные SMS-ки» – никто не засмеялся, не понимали тут нашего юмора. Да еще и утырком прозвали. И лапти пришлось на ночь класть под голову, иначе проснешься – а они уже полнешеньки…

Как хорошо, что Колобок забрал на хранение Костин рюкзачок со скудным добром – будто в воду глядел! И как хорошо, что Святогоровы штаны сшиты из Первоматерии! Ничего им не делается!

Более того, когда ночью с него, спящего, попытались снять портки с целью намочить и завязать узлом – так враз все отлетели с криками ужаса. Пуговица сработала! А Жихарев даже не проснулся, до того устал.

И не услышал, как ему намазали губы липовым медом: нарочно сперли туесок с кухни. На кого подумают?

Быть бы Косте выпоротому вожжами из рук самого Алеши Поповича, если бы не мудрая ночная птица.

Кузьма-Демьян, в отличие от Колобка, никого не боялся, тем более здешних мелких котов. Он неслышно спикировал из темноты, вырвал берестяную посудину из рук шкодника и унес туда, откуда взяли.

– Утырок у нас колдун, что ли? – испуганно сказал тогда главный пакостник Пинай. – Сам с собой, бывает, разговаривает…

– Давно не вопрос, – раздалось во тьме откуда-то из-под крыши.

– Как бы он нам грыжу-килу не наколдовал… – сказал боязливый Голован.

– Мы работаем над этим, – посулил тот же зловещий голос.

Так что трогать новичка ночью никто больше не рисковал. Зато днем отыгрывались.

Но нет худа без добра. Учащийся Жихарев узнал по кулинарной части много нового – того, что для его тутошних сверстников было в порядке вещей. Впору, домой воротившись, свою закусочную открывать под завлекательным слоганом «Русские щи – хоть онучи полощи»…

Питались отроки не сказать чтобы обильно – тем, что оставалось от основного контингента заставы. А оставалось не так уж много, потому что богатырский аппетит нам теперь известен.

И не жалуйся – обряд перехода!

Повседневная пища была простой, не то что на княжьем пиру, о котором речь будет впереди.

Хлеб из ржаной муки пекли впрок на неделю – и черствел он не так скоро, как нынешний заводской.

Мясо и рыбу добывали сами или забирали у проезжих торговцев в качестве пошлины либо взятки. На охоту, впрочем, надежды было мало: застава стояла на своем месте уже давно, а человек даже с луком и стрелами способен истребить все живое на много верст вокруг своего поселения. Хотя живности в те времена было намного больше, чем теперь.

Место нашей привычной картошки занимала репа. Ее грызли, ее толкли, ее парили в горшках. Так что дар Микулы Селяниновича стал большим подспорьем.

Ну и, конечно, щи да каша. Слова «суп» тогда не знали, оно немецкого происхождения. «Ухой» или «юшкой» именовали любое варево – и рыбное, и мясное. Уха, приправленная капустой, свеклой и прочими овощами, становилась щами. Летом употребляли окрошку и другие холодные супы.

Не забывали и о витаминах – лук, чеснок, хрен, редька, морковь, ягоды, яблоки. Впрок тоже заготавливали: капусту квасили, а яблоки, например, мочили… Кто-нибудь ел моченые яблоки в наше время?

Каши разнообразием не отличались – в основном это была полба (та самая, которую любил Балда в сказке Пушкина). Полба – это сорт пшеницы. Для каши годились и просо, и ячмень. И даже горох, не к ночи в казарме будь помянут…

Рис был редкостью и назывался «сорочинским» (то есть сарацинским, арабским) пшеном. А название «гречневая крупа» тоже говорит о греческом происхождении этого продукта. Это не совсем правильно, так ведь везли-то рис и гречку из тех краев!

Главное, чтобы соль имелась в достатке. Соль была нефтью того времени. Без нее ни за стол сесть, ни на зиму заготовить.