Чтение онлайн

Мне понадобилось триста двадцать семь, чтобы понять, что никаких голосов я не услышу. И еще, что неплохо бы отойти на полшага назад и будет в самый раз.я вдохнула поглубже, намотала волосы на кулак и... чуть не разревелась, так вдруг жалко стало. Они, конечно, не правая рука, не ухо и даже не палец, но очень уж крепко бабка вбила в голову, что лучшее украшение девушки - косы длинные и кроткий нрав. Кротости во мне на троих хватит, вон сколько лет теткины пакости терплю, да и косы все эти годы защищала: не дала остричь ни «чтоб гуще росли», ни «чтобы в работе не мешались» и даже когда милая сестрица меня головой в собачий репейник сунула - пальцы в кровь исколола, наревелась, но все до последней прядки распутала. А потом раздобыла смолы, смешала с зеленой краской и... впрочем, это не важно. Но, хоть косы было жаль невыносимо, а пальцы все-таки жальче. Можно было бы как капнуть крови, да перед такой-то дорогой, вроде, и неприлично получится. Как-никак мир спасать идем.

Видно, слишком я долго медлила и руки от холода совсем слушаться перестали. Когда я все-таки решилась и, посильнее натянув намотанные на кулак пряди, попыталась отхватить их одним махом, нож соскользнул вниз и подло прошелся по костяшкам левой руки. Рану тут же нестерпимо защипало, а в рукав поползла щекотная струйка. Проглотив ругательство, я сжала зубы и попробовала еще раз, на этот раз снизу вверх. И все получилось. Не открывая глаз, я повернулась к дороге лицом, сделала шаг и, не без труда, стряхнула с ладоней липкие от крови волосы. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что мой «дар» уже исчез. Хороший знак, сулящий удачу в пути, всяческое процветание в будущем и все такое. Лучшего и желать нельзя, и уж тем более не стоит искать «исчезнувшее» на ближайших кустах с подветренной стороны. Да и времени оставалось совсем мало, а нужно бы еще переодеться во что-нибудь теплое и не рваное, еды собрать хоть сколько и для Избранной какую-нибудь одежку раздобыть, чтоб наша последняя надежда не околела от холода в своих тряпочках.

Обратно к дому я пробиралась огородами и даже успела на ходу перетянуть порезанную руку куском подола - все равно эту юбку только выбросить осталось,- а остатки волос спрятать под капюшоном. Зря старалась, конечно. Все равно кто-нибудь да видел меня у ворот и не так уж сложно догадаться, чем я там занималась. Скоро обо всем узнает и моя милая тетушка и тогда уж весь поселок сбежится поглядеть, не подеремся ли мы напоследок. Сами понимаете, жизнь на болотах развлечениями не балует, а тут хоть какое-никакое, а зрелище.

Дом встретил меня накрепко запертой дверью, причем запрета она была изнутри. Значит, восхитительная моя родственница вместо поднадоевших скандалов или долгожданной драки решила побаловать соседей чем-то новеньким. Угу, вот прямо сейчас и начну дверь высаживать, а она, наверняка, еще и сундуком изнутри подперта. Ничего-то у меня, слабосильной, не получится и стану я тогда плакать, и умолять, и просить прощения, и тут-то появится добрейшая из родственниц, швырнет мне недостойной в лицо что-нибудь не слишком ценное, плюнет под ноги и велит убираться, откуда пришла. Ха! Да будь я хоть на треть тем чудовищем, каким родня славит меня на всех углах - заложила бы засов снаружи да подпалила дурацкую хибару к песьей матери. Правда, карта моя все еще в доме была, а без нее до столицы не добраться. Да и мыслишка одна появилась интересная.

Беззаботно напевая глупую песенку о любви и козах, я спустилась с крыльца, обогнула дом и принялась шарить в высокой траве у задней стены. Сухие стебли противно кололись, но нельзя же пускаться в путь, не проверив колеса. Добраться до колес можно только через люк, который за давностью лет так зарос, что найти его можно было, только точно зная, где он. Я знала не точно, так что поползать пришлось изрядно.

Из лаза тянуло сыростью и застарелыми страхами. Когда мы только приехали сюда, мне чуть ни каждую ночь снилось, как дом проваливается в эту дыру целиком, а там внизу огромная сырая пещера и живут в ней светящиеся слизни, изголодавшиеся по человечине. Потом милая сестрица забросила вниз мою любимую и единственную книгу, а когда я полезла ее доставать... понятно, да? Просидела я там, правда, недолго - орала так, что все соседи сбежались, но яму эту больше любить не стала.

Пока ползла в темноту, старательно представляла торжествующее лицо тетки, заполучившей наконец мой дом и это здорово помогало, но чего мне стоило сунуть руку в стенную нишу за масляным светильником, даже вспоминать не хочу. А когда я его зажгла, стало еще хуже: светил он тускло, зато коптил роскошно, и сырой земляной дух подпола сразу сменился смрадом горящего застарелого жира. Я поспешно отодвинула коптилку подальше и дышать стало чуть легче, зато разглядеть хоть что-то уже не получалось. Пришлось снова взять светильник в руки, задержать дыхание и очень-очень быстро осмотреть нависающие прямо над головой оси и огромные колеса.

Выглядели они совсем не так плохо, как я уже успела вообразить и, что совсем замечательно, ни один слизняк, гигантский или не очень, так и не попался мне на глаза. Погасив светильник, я выползла из тесного лаза и долго кашляла, отплевывалась, терла рукавом слезящиеся глаза и торжественно обещала себе, что больше никогда и ни за что не полезу ни в какие ямы, норы, лазы и пещеры.

Зато теперь я точно знала, что движущая часть дома в порядке, а значит, что бы там тетушка себе не воображала, мое имущество отправится в путь вместе со мной. Вот уж не думала, что эта древняя развалюха когда-нибудь еще сдвинется с места, но чего только не сделаешь справедливости ради. Тем более, что вместе с домом мне и ящер достался.

В здешних краях ящеры редкость, да оно и понятно: мало кто может себе позволить огромную прожорливую тварь, которая только и годится, что дома по дорогам таскать. Я не могла, потому с тяжелым сердцем прогнала ящера на болота. Только эта скотина оказалась дальним родичем болотных вилорогов и трясины непролазные для него были что дом родной. Тяжеленная туша все лето плескалась в болотной водичке, ни разу даже по брюхо не увязнув, и преспокойно переваривала все, что уползти не успело. К холодам он перебрался поближе к поселку и однажды я нашла на заднем дворе огромный храпящий сугроб. Весной он оттаял и уже без всяких понуканий отправился на болота, чтобы по первому морозцу появиться снова.

Вообще, странные зверюги эти ящеры, но и интересные тоже. Болтают, будто в правление прадеда нынешнего Императора случился Огненный Год, когда с неба падали горящие камни, землю трясло, как в лихорадке, а горы трескались от макушки до основания и порождали огромных чудищ, свирепых и неудержимых, сметавших на своем пути целые города. И будто бы так и остались те твари бродить по лесам и болотам, мельчая и вырождаясь в ленивых уродцев, разума у которых не больше, чем у жука-навозника. А еще я как-то слышала, как один чудак доказывал толпе зевак на площади, что чешую такого ящера легко превратить в драгоценности, надо только три дня вымачивать в особом снадобье, секретный рецепт коего давно утерян, но по счастью он обнаружил целый бочонок среди прабабкиного наследства и, по доброте душевной, готов уступить пузырек-другой за жалкую сотню золотых. Еще он показывал всем желающим рубин с кулак размером, вроде как в доказательство, правда рубин оказался фальшивым и чудака, конечно, побили, но это уже неинтересно.

К тому времени, когда мне в голову пришла умнейшая мысль утащить с собой дедов дом и оставить тетку с носом, ящер уже несколько дней не шевелился и я даже не была уверена, что получится его растолкать. Как оказалось, волноваться нужно было совсем о другом: судя по звукам, будить чешуйчатого уже сбежалась вся ребятня поселка. Как бы престарелого гада не пришибли от излишнего рвения!

Я со всех ног припустила вокруг дома, и тут же налетела на Избранную.

– А, это ты, - обрадовалась будущая спасительница великих и малых, ухватила меня за рукав чтоб не сбежала и затарахтела, как полоумная чечетка: - Не, ну это нормально вообще?! Я тут ищу ее как дура по этим трущобам, каблуки ломаю, а она по салонам рассиживается! Это у вас до сих пор гранж в моде, что ли? Ну капец вы отсталые! Ладно, слушай и просвещайся, темнота казанская: с твоим типом лица рваные стрижки вообще нельзя! Ты в зеркало себя хоть видела? Сиротка Мася! Ладно, не плач, всегда можно боб забацать. Только не вздумай наращивать, вообще облысеешь! Ой, слушай, а чего так холодно у вас, зима что ли уже? У нас там август, жарища под тридцатник... Хотя бы кофе у вас изобрели уже? Вам же хуже, если нет, я ж без кофе овощ. Кстати про овощи, тут же что-то, типа фермы, да? Колхоз дело добровольное? Эти, как там их... плюмбум что ли? А, не - плебс! Пялятся на меня, как голодные! Это нормально так, да, на людей пялиться? Я им что, цирк бесплатный?! Вконец оборзели!

Я аккуратно высвободилась из цепких пальчиков. Ну и ногти у этой Избранной! Мало того что длиннющие, будто год не стригла, так еще и разрисованы мелкими цветочками. Как сказала бы бабуля: для красоты, чтоб хуже было.

– Эй, ты вообще меня слышишь?
– пока я цветочки разглядывала, будущая спасительница мира снова в меня вцепилась и будь ее коготки поострее, болтался бы сейчас мой рукав красивыми ровными ленточками.

– Ты оглохла, что ли? Ты вообще по-русски понимаешь? Не понимаешь? Ну я попала! Мне на-до в сто-ли- цу! Поняла? Нет, ну ты что, реально не понимаешь?! Сто-ли-ца, топ-топ, ферштейн? Город такой! Большой! Андерстенд, глухомань таёжная? Ты хоть знаешь, что такое город? Вот овца деревенская!