Чтение онлайн

«Или парень, или родственники», – решает про себя Гаспар, когда приставленный к Айне работник даёт ему отчёт о ее передвижениях.

Гаспар знает, что все работающие люди в основном вечер воскресенья проводят дома и никуда не выходят, подготавливаясь к очередной рабочей неделе, поэтому с обеда сидит в неприметном мерседесе перед подъездом девушки и ждёт, выйдет ли она из дома. К девяти часам Гаспар покидает автомобиль, высылает двух своих телохранителей к коменданту дома за записями с камер и кодом от двери, а потом проходит к лифту.

Айна уже который день проводит за ноутбуком и телефоном. Она уже подготовила статью, осталось придумать сильный заголовок, прикрепить доказательства, которые она пока ещё не забрала с хранилища, и вуаля. Поразмявшись немного и помассировав затёкшую от постоянного сидения перед ноутом шею, Айна вылезает из-за стола, чтобы пойти на кухню за четвёртой кружкой кофе, как в дверь стучат.

Девушка удивляется, потому что никого не ждёт, а Майкл о визите всегда предупреждает, и, подойдя, включает видеофон. Увидев коменданта дома, Айна открывает замок и дёргает на себя дверь. Мистер Седж, которому уже за пятьдесят и который из-за вечной любви к крепкой выпивке и тяжёлым сигаретам и так обычно болезненно выглядит, сейчас фактически сливается с серыми стенами подъезда и, более того, его ощутимо потряхивает. Айна уже собирается перешагнуть через порог и поддержать еле стоящего на ногах мужчину, как мистера Седжа резко толкает к стене непонятно откуда взявшийся амбал. Ещё через секунду на Айну, одним только взглядом втаптывая ее в пол, смотрит Гаспар Росси.

Поняв, что дверь ей уже не закрыть, Айна бросается вглубь коридора, лишь бы добраться до мобильного в гостиной, но Гаспар перехватывает ее поперек за талию прямо на пороге гостиной и со всей силы бьёт лбом о косяк двери. Айна, потеряв сознание, сползает по ней вниз, а Гаспар, перешагнув через лежащую на полу девушку, проходит в комнату и осматривает её. Один из телохранителей Росси остаётся сторожить дверь.

Первым делом Гаспар идёт к включённому ноутбуку и, просмотрев открытую статью, которая собой ничего, кроме предположений, не представляет, переходит к сохранённым файлам. Айна начинает понемногу приходить в себя, а Гаспар продолжает щёлкать мышкой по папкам.

– Да я тут красавец просто, – открывает фото, сделанное в день выхода из тюрьмы, Росси. – Пишешь ты отвратно, но фотографии отличные.

– Я вызову полицию, – еле слышно произносит Айна, потирая лоб и пытаясь хоть сколько-нибудь сфокусировать взгляд.

– Вызовешь, обязательно, – смеётся Гаспар, продолжая копаться в папках. – Бало! Надо же, ты сняла его прямо у офиса. Надо ему это скинуть, похож на какого-то мафиози… ой, прости, он и есть мафиози, – хохочет мужчина и смахивает ноутбук на пол.

Боль от удара сконцентрировала всё восприятие картины реальности на себе, поэтому до Айны с опозданием доходит мысль, что в ее квартире Гаспар Монстр Росси и его обычно Бальтазар посылает убивать. Неужели он пришёл теперь по ее душу? Айна отчаянно не хочет в это верить.

Гаспар обходит осколки разбитого ноутбука и, покрутившись по гостиной, но, видимо, не найдя ничего интересного, идёт обратно к девушке. Айна, заметив движение в свою сторону, сразу начинает отползать к кухне, потому что перед входной дверью стоит человек Росси, и других вариантов нет. Неважно куда и как, главное – спрятаться, хотя она и понимает, от этого Монстра не спрячешься. Гаспар всё ближе, а у Айны сердце уже в горле, ещё немного, она просто от его разрыва умрёт – Гаспару и делать ничего не придётся. Ужас сковывает конечности, парализует позвоночник, мысли бьются друг о друга, и во всем этом мареве никакого просвета. Айна так и умрёт незаметно в своей квартире, ничего после себя не оставив, ничем не запомнившись.

Айна видит его ботинки перед собой, прикрывает ладонями лицо и вжимается в пол, будто он сейчас разверзнется и спасёт ее от рук Монстра. Но пол не расходится, сирен не слышно. Айна всё так же одна, распластана перед чудовищем, о паркет скребётся, «не хочу умирать» повторяет и всё равно ползёт, пусть и не от Гаспара, а к нему. Гаспар хватает ее за ворот домашней футболки и, волоча по полу, протаскивает через весь коридор до кухни, и швыряет в угол. Айна, превозмогая боль, подскакивает на ноги, замахивается и один раз даже попадает по подбородку, но ее с силой толкают к шкафам, и она валится на осколки слетевшей с них посуды.

– Даже не пытайся, – Гаспар останавливается напротив и сверлит девушку взглядом чёрных глаз, Айна видит там всё, что угодно, но только не то, что ее пощадят. – Чего кулаками машешь? Думаешь, ты можешь победить меня в бою? Не смеши.

– За что? Я ничего не сделала, – пытается оттянуть время Айна и лихорадочно смотрит по сторонам, сама не зная, какого рода оружие может ей помочь остановить Монстра. – Вам это с рук не сойдёт, вам не выйти сухими из воды в этот раз, – пусть Айна и сама сейчас не верит в то, что говорит, но надо попытаться его отвлечь, надо придумать себе путь к спасению.

– Скажем, мне скучно, – Гаспар оглядывает кухню, а Айна, воспользовавшись тем, что внимание не на ней, собирает всю свою силу и срывается к двери. Но стоит только добежать до неё, как Гаспар хватает ее и, развернув лицом к себе, бьёт кулаком по челюсти. Айна сплёвывает кровь на пол и не успевает отогнать темноту перед глазами, как получает ещё один удар в солнечное сплетение. Она, обнимая свой живот, падает на колени и уже в открытую скулит от взрывающейся внутри снарядами боли. Надо дать сдачи, надо попробовать хотя бы кричать, вдруг соседи услышат и позовут помощь, но липкий ужас по коже противно расползается, стягивает, не позволяет оценить обстановку, придумать выход.

Айна с детства отличается слабостью и хилостью, и даже то, что она немного ходила в секцию карате, ей особо никогда не помогало. Она никогда не могла постоять за себя, а тут и вовсе не постоишь. Против нее зверь, чудовище, исчадие ада. Тот, кто убивает голыми руками. Айна наизусть знает досье старшего Росси, и пусть половина там описанного не доказана, графе «убил голыми руками» она верит. И сейчас, сплёвывая свою кровь на светлый паркет, только убеждается.

Гаспар за волосы больно тянет ее наверх, заставляя встать на ноги и, толкнув к стене, снова бьёт по лицу. Больно так, что Айна уже в голос воет, прикрывает кровавыми пальцами лицо, на котором будто и живого места нет, и молит пощадить, но Монстр не слушает, он только в раж вошёл. Гаспар пёс, которому сказали «взять», вот он и берёт, пока приказ хозяина не выполнит – не отстанет.

Айна мечтает снова отключиться, лишь бы не чувствовать очередной удар, но Гаспар больше по лицу и голове не бьёт, только по ногам, заставляя перед собой на колени встать. Оставляет разбитую девушку в унизительной позе и проходит к столу. Он выдергивает задвинутый под него стул и изо всех сил бьёт его об стену. Стул разлетается в щепки, оставив целыми только толстые деревянные ножки. Айна, глотая собственную кровь, следит за ним, не понимает, что он на этот раз удумал, всё ещё надеется отключиться и перестать чувствовать боль. Гаспар отрывает одну ножку, подбрасывает в воздухе, ловит, примеряет, а потом, схватив со второго стула брошенный на спинку худи, вновь идёт к ней. Айна почти уже не соображает, всё лицо залито кровью, хлещущей из носа, глаза заплыли, губы будто в глубоких порезах, не пошевелить. Она чувствует чужие пальцы на своём горле, вцепляется за них обеими руками, лишь бы ещё разок воздуха глотнуть, отодрать эти клешни, но бесполезно. Гаспар подтаскивает ее к столу, укладывает животом на него, дёргает на себя левую руку и, обмотав её худи, прижимает к столу.

– Что ты делаешь? – хрипит Айна и не может приподняться, чтобы повернуться влево и посмотреть на свою руку. – За что? – чуть ли не плачет.

– Ты знаешь за что, – медленно выговаривает Гаспар. – Искренние и наилучшие пожелания от Бало, – с улыбкой выговаривает мужчина и, размахнувшись, бьёт самодельной битой по руке ниже локтя. Ножка от стула в руках Гаспара переламывается надвое, а у Айны уши закладывает от собственного полного боли истошного крика. Она продолжает кричать уже не столько от боли, сколько от страха, что как только перестанет, то опять будет слышать треск собственных переломанных костей, эхом стоящий в ушах.