Чтение онлайн

— Вот и угадай, сколько «Кремлёвской» закупать? — обратился Андрей к Кенту, почёсывая свой ёжик тупым кончиком карандаша. — Водка дорогая, много денег в ней держать не резон… зато наценка как наценка.

На вопрос, который больше представлял рассуждения вслух, нежели вопрос, Кент глубокомысленно закатил под лоб глаза. Как ни изогнулись волнами длинные брови, как ни скукожились небритые морщинистые щёки, было ясно — пояснить что-либо по существу он не в состоянии.

За ультрамариновой тетрадкой, где скрывалась вся подноготная товара, Фалолеев заставал Андрея не впервой и сразу, без особых пояснений, смекнул, о чём тот ведёт речь.

— Что гадать? — как можно небрежнее сказал артиллерист.

— Современный математический анализ позволяет смоделировать любой процесс.

Хозяин квартиры на полминуты умолк, растеряно играя карандашом.

— Ты сам хоть понял, что залудил? — рука Кента с коротким дымящимся окурком остановилась, как и бесцветные глаза, что не мигая вперились в чересчур умного советчика.

— Понял, — изображая спокойствие, Фалолеев глянул недругу в лицо. — Математика может всё — если коротко.

— Да дерьмо твоя математика! — Кент, самодовольно обрядившийся в одежды научного оппонента, с жадностью затянулся и постарался всем своим видом усугубить презрение к королеве наук и к самому Фалолееву.

— Ты знать не знаешь математику-то, — Фалолеев не удержался от дерзкого укола.

— А мне из математики две вещи знать полагается: как отнимать и как делить! — прохрипел Кент избитую бандитскую фразу.

— Это арифметика, к твоему сведению! — язвительно отчеканил Фалолеев, переполняясь внутри недовольством, — кто спрашивает эту тупую ничтожную личность о математике?

— Да по херу — арифметика, математика! — источая неуёмную злость, выругался Кент. Он поднялся из кресла выбросить в форточку окурок, надсадно просипел: — Академика, что ли, из себя корчишь?

Ситуация накалялась с каждым предложением, и накалялась по ненавистному Фалолееву сценарию: этого поганого Кента никто ни о чём не спрашивает, не просит, а он напролом лезет в чужой разговор! И поскольку аргумент даже самого светлого и всеми признанного разума Кент никогда бы не согласился поставить выше собственного аргумента силы, то Фалолеев с обидой на лице стал отступать к порогу — зачем втягивать себя в безнадёжный спор? Артиллерист почти взялся за дверь, как вмешался Андрей:

— Говоришь, любой процесс? — переспросил он.

— Конечно! Математика — это всё!

— И торговля в магазине?

— Посидеть, поработать — и магазин обсчитать не проблема.

— Ты посидеть тут больше не предлагай! — грубо бросил Кент, недовольный тем, что его вытеснили из разговора. — А то нормальные люди не поймут!

Стараясь не заводиться на выходки «нормального» человека, Фалолеев ухватил чистый листок, карандаш и, как бы пресекая дальнейшее вмешательство Кента, подсел вплотную к Андрею.

— Давай тебе прогноз продаж на следующий месяц выведу: по сортам водки, по количеству. Погрешность, конечно, будет, куда без этого, но база сработает…

— Вот так, из ничего — расчёт? — удивился Андрей.

— Почему из ничего? Изучу дела за последние три месяца…

— Слышь, изучатель, а не пошёл бы ты… — Кенту никак не сиделось в сторонке, тем более, когда тут всякие «сапоги» лезут из него ноль рисовать! Выразительным жестом, будто ни много ни мало — предупреждал об ограблении, он толкнул Андрея в плечо: — Просвистит Фаллос тебе всю прибыль! Это ж коммерческая тайна!

На откровенное натравливание Андрей не обратил внимания.

— Ну-ну! — ткнул он Фалолееву в листок. — Как это?

— Говорю же, собрать исходные данные…

— Какие исходные данные?! — зло цыкнул Кент. Равнодушие Андрея к его предупреждениям оскорбило зековскую душу. — Народ берёт пойло и пьёт! Всё!

— Может, помолчишь?! — Андрей оборвал неугомонного друга и повернулся к Фалолееву. — Что тебя интересует?

— Ну, много чего: цена, название, фасовка, этикетка. Есть такие тонкости, что, может, и ты внимания не обращаешь. Календарь, праздники, погода…

— Видал! Он уже круче тебя спец! — всё пытался разжечь пламя негодования Кент.

Фалолеев, стараясь не обращать внимания, продолжал:

— …период появления товара на рынке, всё, вплоть до крышки: закручивается или с ушком, — загибал он в азарте пальцы. — Чем больше в уравнении… — он хотел сказать «многочленов», но спохватился — Кент просто взбесится от тупого восторга, — …компонентов, тем точнее ответ.

Андрей смотрел на артиллериста с полной серьёзностью.

— Угадаешь — заместителем возьму! Хватит в этой робе народ смешить.

Фалолеев растерялся: никогда он и не думал, что его красивая военная форма, всегда тщательно отглаженная, в чьих-то глазах воспринимается посмешищем. Значит, и он сам — красивый, опрятный, статный… клоун, что ли?

— Годится условие? — спросил его сосед. — По рукам?

Артиллерист молчал, словно новыми, зрячими глазами оглядывая невесёлые полковые дела, — ведь видно, что они безудержно катятся под откос! Да разве только полковые? А округ? Вооружённые Силы?! У всех пункт назначения — тар-та-ра-ры! Прав сосед, как ни горько, а одним словом верную суть выразил: в посмешище военные превратились, да ещё в такое ничтожное посмешище, что им теперь в прилюдных местах за одни погоны морды чистят. С огромным наслаждением!

— Годится! — глухо отозвался он — без радости, без горечи.

— По рукам! — Андрей ухватил кисть Фалолеева в живой замок, потянул к Кенту. — Разбивай!

Его проверенный дружок, медленно и манерно кривя губы, презрительно отстранился.

— Пошли вы! Арифметики хреновы!

Каждый советский полк с рождения одарен персональной святыней — боевым знаменем. Без боевого знамени военным никак, под его сенью Родине присягают, с команды «Знамя — внести!» любое торжество начинается, а не дай Бог, война — разворачивают защитники алое полотнище и вперёд, в атаку!

Нет ничего более почитаемого и оберегаемого, чем боевое знамя, потому как оно воплощение чести, а честь теряется лишь раз: не уберёг полк знамя — считай, законную смерть себе накликал. Для знамени не скупится полк на самое почётное, красное место, где будут лелеять боевой стяг и стеречь как зеницу ока.

Однако в любом полку ещё есть местечко, способное побороться со знаменем за народную любовь. Оно хоть с виду неприметное и от глаз спрятанное, потому как напрочь лишено пафоса и патриотизма, но военными весьма почитаемое. Это — касса.