Чтение онлайн

— Он здесь! — раздался крик. — Фараон здесь один!

Проходя через первую комнату, Юлий обратил внимание на развешанное по мраморным стенам оружие — видимо, увлечение Птолемея. В двух местах на гладком мраморе остались светлые следы — похоже, отсюда девушки и сняли луки. Значит, красавицы здесь не для охраны. Это наложницы малолетнего фараона. Несомненно, подумал Юлий, к его услугам самые красивые женщины Александрии.

В спальне в первую очередь в глаза бросалась кровать — огромное пышное сооружение. Полуодетый мальчик стоял сбоку, и только помятые простыни показывали, где он спал. После той официальной встречи было удивительно видеть в полутьме лицо фараона без маски. Юлий оценил отвагу ребенка: хрупкая, обнаженная выше пояса фигурка сжимала в кулачке нож.

— Убери! — велел Юлий. — Тебе не причинят вреда.

Мальчик узнал его и шумно вздохнул. Солдаты подошли к фараону, и он, не сводя глаз с Юлия, рывком приставил нож себе к горлу. Один из легионеров резким движением схватил фараона за запястье, и тот вскрикнул возмущения и боли. Нож со звоном упал. Птолемей начал звать на помощь, но легионер, державший фараона за руку, примерился и нанес ему удар в подбородок. Мальчик пошатнулся, и солдат взвалил его на плечо.

— Трубите сигнал, — приказал Юлий, поворачиваясь к выходу. — Фараон у нас.

— Их уже, наверное, много собралось — поджидают нас, — сказал Домиций, глядя на обмякшее тело Птолемея. Голова фараона свесилась, руки болтались.

Когда легионеры стали прорываться из дворца, бой вспыхнул с новой силой и ожесточенностью. Вид неподвижного фараона подвигнул ревущих египтян на новые попытки остановить легионеров, и троих солдат Четвертого ранили — это еще замедлило отступление. И все же стражники, более привыкшие к церемониям во дворце, чем сражениям, не могли сравниться с закаленными в боях римлянами. Легионеры продвигались через парк, оставляя за собой полосу вражеских трупов.

Ночь встретила солдат прохладой; ветерок осушил потные лица.

Во дворце чей-то голос выкрикивал непонятные Юлию слова. Когда легионеры достигли сломанных ворот, в них откуда-то полетели копья. Одно копье сбило запыхавшегося опциона. Двое солдат тотчас подняли его на ноги и разрубили древко — опцион вскрикнул от боли; теперь у него из спины торчал окровавленный обрубок. Офицера подхватили под руки и понесли вслед за фараоном.

Паника во дворце разбудила горожан, и на улицах Александрии собирался народ. Юлий поторопил своих воинов. Если египтяне увидят, что их фараона несут как мешок с зерном, они могут наброситься на римлян. С каждой минутой волнение Юлия возрастало.

Легионеры бежали по Канопской дороге. Они мчались на полной скорости, дыхание разрывало им грудь, во рту пересохло. Дорога словно стала длинней с тех пор, как они бежали к дворцу фараона, но солдаты не сбавляли хода, и толпа перед ними расступалась.

Казалось, прошли часы, прежде чем Юлий очутился перед знакомыми воротами и вбежал в них, с облегчением переводя дух. Дворец вновь стал наполняться легионерами, и теперь соблюдать тишину было ни к чему. Радостные крики не прекращались, даже когда солдаты передавали над головами раненых. Тут их дожидались лекари с бинтами и нитками — зашивать раны.

Никто из римлян не погиб этой ночью, и только опцион, раненный копьем, похоже, не будет ходить. Юлий успел сказать ему несколько ободряющих слов.

Когда снаружи никого не осталось, двери закрыли и задвинули засов. Зажгли все лампы, которые смогли найти, и Юлий увидел, что окна заложены тяжелыми мешками и камнями. Дворец превратился в неприступную крепость, и консул с приятным чувством думал о скором рассвете.

— Пусть беснуются сколько угодно, — сказал он своим приближенным. — Фараон у нас!

Все засмеялись, а Юлий отдал приказ открыть кухни и приготовить поесть. Центурионы уже выставили часовых, и у него наконец выдалась свободная минута.

— Где Клеопатра? — спросил Юлий.

Брут внимательно посмотрел на друга.

— Отправилась в верхние покои, — сообщил он со странным выражением лица. — Ждет тебя.

Юлий улыбнулся в ответ; он был полон своей победой.

— Поговорю с ней, а потом все тебе расскажу. Найди для нашего гостя подходящее помещение и поставь стражу. — Юлий перевел дух. — Все получилось очень просто, Брут.

— Они станут драться, — сказал Брут, желая подпортить торжество Юлия. — По словам царицы, это лишь малая часть египетского войска.

У Брута болела голова, словно после сильного похмелья. Он помнил о разговоре с царицей, но подробности совершенно ускользнули из памяти. Юлий не заметил его состояния.

— Как же им драться с нами, когда у нас их повелитель? — ответил Юлий. — Я мигом утихомирю тех, кто помыкал фараоном, пусть только явятся.

Он рассмеялся и отправился к царице.

В покоях, где разместилась Клеопатра, все осталось в целости и сохранности. Прочие помещения во дворце пустовали — легионеры использовали для заграждений все, что могли вынести из комнат. А здесь царили покой и уют, везде лежали и висели циновки и ковры. В каждом углу стояли курильницы, и в них мирно потрескивало пламя. Но Юлий ничего не замечал. Он не мог отвести глаз от силуэта царицы. Стройная тень двигалась за легким пологом, висевшим над кроватью столь же величественной, как и ложе в спальне фараона. Юлий узнавал прекрасные линии тела, которые очаровали его при первой встрече, и не мог понять, почему царица молчит.

Он прикрыл за собой дверь и пересек комнату; сердце у него сильно колотилось. В тишине громко отдавались его шаги. В воздухе витал аромат благовоний, а из соседней комнаты клубился слабый пар. Юлий понял, что царица принимала ванну. Представив это, он пришел в волнение. У нее, правда, нет рабынь — носить и греть воду, но тут, наверное, постарались солдаты.

Клеопатра по-прежнему молчала; Юлий приблизился к кровати и провел загрубевшей ладонью по занавеске. Легкая ткань зашелестела.

— Фараон у нас, Клеопатра, — тихо сообщил Юлий и почувствовал, что царица замерла. Говоря, он одновременно отодвинул полог.

Клеопатра лежала на спине, как Юлий и думал, обнаженная. Тела царицы ничто не скрывало — только легкие тени. Кожа ее казалась золотой, а глаза совсем темными.

— Он не ранен? — спросила Клеопатра.

Юлий покачал головой, не в состоянии произнести ни слова. Взгляд его скользил по телу царицы, и Юлий вдруг обнаружил, что ему трудно дышать.

В следующий миг она поднялась и прижалась губами к губам Юлия. Он ощутил вкус меда и гвоздики, а ее аромат обволакивал и опьянял. Тонкие пальцы теребили застежки доспехов, и ему пришлось помочь. Нагрудная пластина упала на пол с грохотом, от которого оба вздрогнули. Еще несколько прикосновений нежных прохладных рук, и Юлий был раздет. Царица обняла его, привлекая к себе. Он простонал и опустил веки. Его руки скользнули к ее груди; он слегка отстранился и бросился на кровать, и занавеси балдахина вновь сомкнулись.