Чтение онлайн

На первые зимние месяцы 1853 года пришлась самая большая смертность от цинги. До мая росло число крестов на окраине Петровского, где устроили кладбище. Заботы о семьях умерших также ложились на плечи Екатерины Ивановны, которой пришлось провести много часов, разделяя горе безутешных вдов и сирот.

Геннадий Иванович делал все, что мог, писал прошения и уповал на то, чтобы на следующую зимовку экспедицию вновь не оставили на голодном пайке. Дошло до того, что Невельской был вынужден дать распоряжение забить скот, только что доставленный им с «большой земли». Эта крайняя мера была необходима для спасения больных цингой.

Но жизнь брала свое. Рождались первые коренные жители этих мест, а с приходом весны начались заботы об огородах, теперь уже не только у русских, но и у аборигенов. Невельской советовал кроме картошки, редиски и капусты с репой сажать в виде опыта еще овес, ячмень, ядрицу.

На Пасху им пришлось делить одно яйцо на двоих. Но, несмотря на скудность пасхального рациона, Невельской издал приказ разделить его с местными жителями. Он оповестил нивхов: «Не пожелают ли они быть при богослужении и после него на чае, а потом, в 12 часов дня, на обеде». Надо сказать, что в поселении к тому времени появился и священник – Гавриил Иванович Вениаминов.

2 апреля 1854 года Екатерина Ивановна родила вторую дочку, которую назвали Ольгой, а 20 апреля Невельской вынужден был отправиться в срочную командировку. С тяжелым сердцем покидал он дом. Болела старшая дочь Катенька, ей становилось все хуже, тяжело страдала после родов и сама Екатерина Ивановна, нуждалась в заботе новорожденная. Но служба есть служба. К тому же осложнилась и международная обстановка: началась война с Англией и Францией.

Вернувшись домой, Невельской застал жену едва оправившейся от тяжелой болезни и в состоянии глубочайшего душевного расстройства. А их дочь Катенька отца так и не дождалась… Ему оставалось только уронить слезу на могилке своей любимой «амурской барыни».

В связи с начавшимися военными действиями обстановка требовала того, чтобы Невельской находился в Николаевске или в Мариинском посту. Из Петровского управлять экспедицией и всеми прибывающими войсками на устье Амура становилось невозможно. К этим соображениям прибавился опыт прожитых там лет, когда во время штормов землю затопляло, а зимой заносило дома до крыш. 8 августа 1855 года уже на новом месте, в Мариинском, у Невельских родилась дочь, которую назвали Марией.

Летом 1856 года Невельские навсегда покинули Дальний Восток и отправились в Петербург. Детей везли в специальных люльках-корзинах, закрепленных по бокам лошади, а женщины более 250 километров проделали верхом в дамских седлах… В Иркутске уже никого из родных они не застали, а в Красноярске Екатерина Ивановна встретилась с сестрой Сашей, которую не видела целых пять лет.

В Петербурге в 1861 году у супругов родился долгожданный сын, его назвали Николаем. Геннадий Иванович был безмерно счастлив: в сыне он видел продолжателя семейной традиции – будущего моряка.

Чем жила эти годы Екатерина Ивановна? Наверное, заботами о детях, о муже, которому помогала писать книгу, а еще, быть может, воспоминаниями о тех самых трудных, горестных и необыкновенных пяти годах, проведенных на берегу залива Счастья. Самых счастливых годах…

После смерти Геннадия Ивановича в 1876 году она закончила и издала его книгу «Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России. 1849–1855 гг.».

Екатерина Ивановна ушла из жизни в возрасте 48 лет в 1879 году, пережив мужа лишь на три года. В проливе Невельского есть мыс Екатерины – так увековечил имя своей единственной возлюбленной отважный капитан.

Ольга Александровна Федченко (1845–1921) оказалась в Средней Азии в составе научной экспедиции, руководимой мужем. Но у нее была и собственная исследовательская программа как у ботаника. За нее можно было бы порадоваться: одной из первых женщин Российской империи она получила возможность заявить о себе в науке. Вот только с «тонкостями Востока» и тогда была большая напряженка: Туркестан, Коканд, Бухара и прочие земли еще не полностью вошли в состав России, и все со всеми воевали, – не до ботаники там было… Да и экспедиция по Южному Тянь-Шаню, Алаю и Памиру по вполне объективным причинам была равносильна самоубийству.

Муж вернулся быстрее, чем она предполагала. Ольга вздрогнула, услышав его шаги: неужели отказ? И теперь придется возвращаться… Нет, этого не может быть. Тем более что туркестанский генерал-губернатор Кауфман заверил: осталось только уладить формальности с местным правителем.

Ольга Федченко по прозвищу Ботаника

Однако она, похоже, зря волновалась, Алексей стоял на пороге, и по его горящим глазам было ясно: хан дал добро.

«Хан принял меня в своем дворце. Аудиенция ограничилась только тем, что он взял письмо, которое я должен был передать от имени генерал-губернатора, спросил о его здоровье, прочел все письмо и сказал “якши” (хорошо)», – вспоминал позднее Алексей Павлович Федченко в своей книге «Из Кокана».

Значит, продолжению научной экспедиции по Средней Азии 1871 года быть.

Молодые ученые отправились в эти края еще в октябре 1868 года по решению Общества любителей естествознания, и до настоящего времени на пути следования их сопровождали военные. Теперь им предстояло пройти и изучить самый малоизведанный участок территории, которая формально находилась под местным ханским управлением. Маршрут да и сама возможность путешествия зависели от расположения Худояр-хана, и 12 июля русские узнали его волю. Сопровождать и охранять ученых теперь будут не соотечественники, а ханские джигиты. На душе у Ольги было радостно и тревожно. Муж уединился для переговоров с мехтером. Она решила не вмешиваться. Говорили долго, обсуждая подробности предстоящего передвижения. Алексей вечером за зеленым азиатским чаем рассказывал ей, как тот стращал его и рисовал мрачными красками тяготы пути. А напоследок, видно рассчитывая окончательно запугать чужестранцев-урусов, добавил вроде как между прочим, что местные жители для безопасности при ходьбе по горам привязывают поперек тела длинную палку, чтоб зацепиться при падении.

«Я поблагодарил его за эти сведения, но сказал, что надеюсь на себя и на Ольгу Александровну, потому что уже и прежде приходилось нам путешествовать по дурным, горным дорогам». Возможно, эти слова окончательно добили кокандца, и он удалился.

Кокандское, или, как в то время говорили, Коканское ханство, раскинулось от низовьев Сырдарьи до реки Или. Его крупнейшими городами были Коканд (Кокан), Ташкент, Андижан. В 30–40-х годах XIX века в эту область Средней Азии стали проникать англичане с вполне конкретными намерениями. Но перспектива подобного соседства не входила в планы Российской империи, и потому в 1864–1867 годах были взяты Туркестан, Чимкент, крупнейший экономический центр Кокандского ханства – Ташкент, а затем присоединена часть территории враждовавшего с Кокандом Бухарского ханства. Из завоеванных земель в 1867 году было образовано Туркестанское генерал-губернаторство с центром в Ташкенте. Считая основной своей задачей продолжение войны с Бухарой, первый туркестанский генерал-губернатор К.П. Кауфман не спешил с операциями против Коканда. Наоборот, желая укрепить свой тыл, он вошел в соглашение с местным ханом Худояром и 29 января 1868 года заключил с ним мирный договор, который утверждал равные права русских купцов в Коканде и кокандских в России.

Так что формальных препятствий для того, чтобы в экспедицию по Южному Тянь-Шаню, Алаю и Памиру отправился крупный русский ученый Алексей Павлович Федченко (1844–1873), не было. Он был разносторонним ученым-натуралистом. Его в равной мере интересовали геология и климат, растительный мир и животные, этнография и антропология. Руководителя экспедиции сопровождала молодая жена Ольга, такая же неутомимая, как и он, путешественница. Однако про эту женщину нельзя было сказать, что она последовала за своим мужем только лишь по большой любви, желая быть рядом и во всем ему помогать. Нет, конечно же и любовь была, и желание следовать и помогать тоже не стоит сбрасывать со счетов, но, помимо того, у Ольги Александровны был круг собственных научных обязанностей, утвержденных за ней Обществом любителей естествознания. Так что она, можно сказать, была незаменимым членом экспедиции. В ее задачу входил сбор растений для гербария и зарисовка видов нового края. Кстати, впоследствии они были изданы в виде альбома из 14 больших литографий. И в Туркестан она поехала как вполне состоявшийся и известный в научных кругах специалист, что было в те годы большой редкостью.