Чтение онлайн

Мне почему-то представился Гай, в своих домашних брюках и голубой рубашке. Сидит за столом, набирает текст, хмурится… Извиняется.

Сообщает новости. Нечто такое, что я упустила вчера… Несмотря на все пережитое, я ощутила всплеск надежды. Стоя на мокрой лужайке, я внезапно почувствовала, как меня уносит прочь из сада, влечет в Лондон, обратно в офис. Там прошел целый день без меня. За двадцать четыре часа многое могло случиться. Все могло перемениться. Обернуться иначе. В положительную сторону.

Или… в худшую. Против меня выдвинули обвинение. И собираются судить.

Напряжение нарастало. Я крепче и крепче сжимала в руке телефон. Я должна знать. Будь то хорошие новости или плохие. Я откинула флип и взглянула на экран. Номер корреспондента был абсолютно незнакомым.

Кто это? Кто шлет мне эсэмэски? Обуреваемая дурными предчувствиями, я нажала «ОК».

ПРИВЕТ. САМАНТА, ЭТО НАТАНИЕЛЬ

Натаниель?

Натаниель?

Облегчение было столь велико, что я рассмеялась. Ну разумеется! Я дала ему свой номер вчера, когда согласилась брать уроки у его матушки. Что там дальше?

ЕСЛИ ВСЕ В СИЛЕ, МАТУШКА ГОТОВА ДАТЬ ПЕРВЫЙ УРОК СЕГОДНЯ.

HAT.

Урок кулинарного мастерства. Просто здорово! Вот и занятие нашлось. Будет на что потратить день. Я нажала «Ответить» и быстро набрала:

С УДОВОЛЬСТВИЕМ. СПАСИБО. СЭМ.

И прибавила к сообщению смайлик. Забавно. Минуту или две спустя телефон тренькнул снова.

КОГДА? В 11 НЕ РАНО? HAT.

Я посмотрела на часы. До одиннадцати еще два с половиной часа.

Два с половиной часа безделья, если не считать покупки газеты и попыток избежать встречи с Триш или Эдди. Я набрала:

МОЖЕТ. В 10? СЭМ.

Без пяти десять я уже ждала в холле. Судя по всему, дом матушки Натаниеля найти было не так-то просто, поэтому мы договорились встретиться у Гейгеров, чтобы потом меня отвели. Поглядев на свое отражение в зеркале, я поежилась. Выбеленная прядь нахально лезла в глаза. Я откинула волосы назад, потом перебросила вперед. Бесполезно; спрятать след вчерашнего безумия не получалось. Может, пойти, приложив руку к голове, словно напряженно размышляя? Я попробовала изобразить эту позу перед зеркалом…

– У вас болит голова?

Я резко обернулась. Натаниель, в джинсах и простой рубашке, стоял в дверях.

– Нет… нисколько, – промямлила я, не опуская руки. – Я просто…

Ладно, чего притворяться? Я опустила руку, и Натаниель с интересом уставился на белую прядь.

– Занятно, – сказал он. – Как у барсука.

– У барсука? – возмущенно повторила я. – Я не похожа на барсука!

На всякий случай глянула в зеркало. Нуда. Ничего общего.

– Барсуки – красивые животные. – Натаниель пожал плечами. – Уж лучше походить на барсука, чем на горностая.

Секундочку! С каких это пор меня заставили выбирать между барсуком и горностаем? И с чего вообще мы сбились на обсуждение местной фауны?

– Нам не пора? – сухо поинтересовалась я, подобрала сумочку и шагнула к двери, напоследок снова поглядев зеркало.

Что ж. Чем-то я и вправду смахиваю на барсука.

Снаружи уже потеплело. Пока мы шли по посыпанной гравием дорожке, я воодушевленно принюхивалась. В воздухе витал сладкий цветочный аромат, казавшийся очень знакомым.

– Жимолость и жасмин! – воскликнула я, когда меня посетила внезапная догадка. Так пах гель для душа «Джо Мэлоун».

– Жимолость вон. – Натаниель указал на бледно-желтые цветки на стене. – Посадил год назад,

Я пристально посмотрела на изящные лепестки. Значит, вот как выглядит жимолость?

– А жасмин у нас не растет, – продолжал он. – Вы ничего не напутали?

– Э… – Я развела руками. – Почудилось, наверное.

Пожалуй, не стоит упоминать о геле. Ни сейчас, ни вообще.

Когда мы свернули с дорожки, я вдруг поняла, что впервые с тех пор, как очутилась здесь, выхожу за пределы территории Гейгеров – не считая поездки в торговый центр с Триш. Но тогда я была слишком занята поисками компакта Селин Дион в бардачке машины, чтобы обращать внимание на окрестности. Натаниель повернул налево и двинулся по дороге. А я остановилась как вкопанная. Я глазела на открывшийся мне вид, широко раскрыв рот. Как ошеломительно красиво!

Я и знать не знала.

Старинные, золотистые, с медовым отливом стены. Ряды коттеджей с островерхими черепичными крышами. Речушка, бегущая под ивами. Прямо впереди паб, который я заметила в день приезда, украшенный приколоченными к стенам корзинами. Откуда-то доносилось цоканье лошадиных подков. Никаких резких городских звуков. Все такое уютное, такое славное, было таким на протяжении сотен лет и столько же еще наверняка будет…

– Саманта?

Натаниель наконец заметил, что идет один.

– Извините. – Я поспешила догнать его. – Здесь так красиво! Я и не догадывалась.

– Красиво, – согласился он. Кажется, мой восторг пришелся ему по душе. – Вот только туристов слишком много… – Он пожал плечами.

– Надо же! – Мы двинулись дальше, я крутила головой, не переставая восхищаться. – Какая речка! А церковь какая!

Я словно впала в детство и радовалась так, как радуется ребенок, получив новую игрушку. Можно сказать, до сих пор я не бывала в английской глубинке. Мы всегда находились в Лондоне или выезжали за границу. В Тоскане я практически стала своей, а в Нью-Йорке прожила полгода, когда мама отправилась туда на стажировку. Но в Котсуолд я выбралась впервые в жизни.

Мы перешли реку по старинному сводчатому мосту. На самой высокой точке моста я задержалась, залюбовавшись утками и лебедями.

– Господи! – выдохнула я. – Разве они не прекрасны?

– Вы что, их раньше не замечали? – удивился Натаниель. – Или вас доставили сюда на летающей тарелке?

Мне вспомнилось то перепутанное, полностью выбитое из привычной колеи, отчаявшееся существо, каким я была всего несколько дней назад. Я слезла с поезда, голова раскалывалась, взгляд затуманен…

– Можно и так сказать, – откликнулась я. – Я не смотрела по сторонам.

Под мостом величественно скользили лебеди. Мы проводили их взглядом. Потом я посмотрела на часы. Пять минут одиннадцатого.

– Пойдемте, – поторопила я. – Ваша мама ждет.

– Погодите! – остановил меня Натаниель, когда я было устремилась вперед. – У нас целый день в запасе. – Он догнал меня. – Так что можете не рвать жилы.

Он шел легко и уверенно. Я попыталась приноровиться к этому шагу, но быстро поняла, что не привыкла к такому ритму. Я привыкла к другому – к пропихиванию сквозь толпу, к прокладыванию дороги локтями, к суете и спешке.