Чтение онлайн

«Даже на расстоянии, — писал доктор Гринсон, — я увидел, что Мэрилин... Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, плечи были неприкрыты. В правой руке у нее был крепко зажат телефон. Полагаю, она пыталась куда-то дозвониться, пока не впала в забытье».

На фотографиях, сделанных полицейскими несколько часов спустя, Мэрилин, вытянувшись, лежит прикрытая скомканным постельным бельем. Голова покоится на подушке левой щекой вниз, глаза закрыты, лицо безмятежно, как в глубоком сне.

Доктор Гринсон открыл дверь и сказал Юнис Меррей: «Мы потеряли ее». Минут через пятнадцать приехал доктор Энгельберг.

Не прошло и часа после того, как Юнис Меррей подняла тревогу, а уже на дежурном пульте Центрального отделения полиции Лос-Анджелеса раздался звонок доктора Энгельберга. Его соединили с Западным отделением Лос-Анджелеса, к которому относился район, где жила Мэрилин. Ответил командир караула сержант Джек Клеммонс. Когда доктор сказал: «Я звоню из дома Мэрилин Монро. Она умерла», — Клеммонс сначала не поверил и подумал, что кто-то «шутит». На место происшествия он поехал сам.

В доме горел свет. Юнис Меррей проводила сержанта в комнату Мэрилин, где рядом с телом сидели оба врача.

Говорил, в основном, доктор Гринсон. Он указал на один из пузырьков, которыми был заставлен прикроватный столик: флакон говорил сам за себя — он был пуст и закрыт пробкой. Надпись на ярлыке гласила: «Нембутал». Предсмертной записки Мэрилин не оставила. Телефон был на обычном месте, поставленный рукой доктора Гринсона.

Все, казалось, в порядке. Миссис Меррей заканчивала прибираться на кухне, она даже постирала белье. Все же что-то беспокоило Клеммонса. «Хотя это ни о чем не свидетельствует, — говорит он, — но я уходил с тревожным чувством, словно было что-то такое, чего я не понимал».

Примечания

1. Игра слов «Sybil» и «sibling», где второе в переводе с англ. значит родной брат или сестра.

Глава 44

Около пяти часов утра в воскресенье 5 августа молодой репортер по имени Джо Рамирес сообщил миру сенсационную новость. Умирал великий актер Чарльз Лоутон, и Рамирес попросил поставить его в известность тотчас, как это случится. Когда же раздался звонок, он узнал, что умерла Мэрилин Монро. Рамирес, работавший на мелкое агентство, называемое «Сити Ньюз», помчался в свой офис и немедленно передал новость по телеграфу.

Попасть в воскресные газеты это известие не успело, но, переданное по радио, заставило содрогнуться слушателей всего мира. Редакторы отделов новостей обрывали телефоны, пытаясь узнать подробности.

Тем временем на другом конце киногорода репортер Джо Хаймс вытащил из постели фотографа Билла Вудфилда. Оба они знали Мэрилин, и Вудфилд однажды вел с нею переговоры о публикации фото, где она снята в обнаженном виде. Хаймс, известный репортер из нью-йоркской газеты «Геральд Трибьюн», всего несколько недель назад случайно встретив Мэрилин в магазине, напечатал об актрисе свой материал. Хаймс и Вудфилд влезли в черный «Мерседес», принадлежавший когда-то Хэмфри Богарту, и в предрассветных сумерках помчались к дому Мэрилин.

Обозреватель из «Ассошиейтед Пресс» Джеймс Бейкон, любовник Мэрилин-старлетки, о смерти кинозвезды узнал от приятеля, приемник которого был настроен на частоту полицейской радиосвязи. Он тоже выехал на место происшествия. К этому времени у дома в Брентвуде уже стояли два полицейских автомобиля. На улице толпились одетые в ночные пижамы и халаты соседи. «Я применил старый прием, — рассказывает Бейкон. — Подошел к полицейскому и сказал, что я из офиса коронера1, таким образом мне удалось проникнуть в дом. Там я пробыл совсем недолго — ровно столько, чтобы увидеть ее лежащей на кровати... Я обратил внимание, что ногти ее выглядели неопрятно. Через несколько минут появился настоящий коронер со своей командой, и мне пришлось немедленно уйти».

Человек из офиса коронера сразу, как и доктор Гринсон, понял, что Мэрилин была мертва уже «несколько часов». Началось трупное окоченение, и «потребовалось пять минут, чтобы распрямить ее... Она лежала не совсем прямо, а в каком-то полусогнутом положении. Знаете, от всех этих обработок волосы ее были в ужасном состоянии, совершенно испорчены. Она выглядела так, что совсем не была похожа на Мэрилин Монро. Она напоминала умершую бедную маленькую девочку: без грима, всклоченные, неприбранные волосы, усталое тело. В той или иной степени мы все приходим к этому...».

Люди из команды коронера вынесли из дома накрытое голубой простыней тело Мэрилин и увезли в видавшем виды фургоне в морг Вествуд-Виллидж, находящийся рядом с кладбищем, где покоится ее бабка по материнской линии. Останки самой знаменитой в мире кинозвезды на некоторое время поместили в чулан, заставленный щетками, тряпками и бутылками. Часа через два тело перевезли в камеру номер 33 окружного морга в здании суда Лос-Анджелеса. Мэрилин стала частичкой статистической отчетности — делом, заведенным коронером под номером 81128.

В тот день в морг проникли два фотографа. Одним был Бад Грей из «Геральд-Экземинер». Он фотографировал завернутый в саван труп, а в это время его коллега, чтобы заглушить щелчок затвора камеры, щелкнул зажигалкой. Вторым был вольный фотограф Ли Уинер, пославший свои снимки в журнал «Лайф». Он пришел в морг, держа в одной руке чемодан с фотокамерой, а в другой бутылку виски. Согласившись пропустить стаканчик, один из служащих открыл обитую нержавеющей сталью дверь камеры и выдвинул полку с останками Мэрилин Монро. Уинер сделал снимки накрытого и раскрытого тела. На одной из опубликованных фотографий видна идентификационная бирка, прикрепленная к большому пальцу актрисы. Знаменитое тело фоторепортеры снимали в последний раз.

Тем временем пресса разыскивала ее близких. Мужья по поводу смерти Мэрилин распространяться не стали. Находившийся в тот момент на дежурстве Джеймс Дахерти узнал о случившемся по полицейской рации. Он только и сумел произнести: «Мне жаль». Артур Миллер, несмотря на свою славу мастера слова, вообще едва был в состоянии говорить. По словам одного из членов его семьи, он как будто сказал: «Это должно было случиться. Не знаю, когда и как, но это было неизбежно». Миллер заявил, что на похороны не пойдет, потому что «там ее все равно уже нет».

За день до трагедии Ди Маджо участвовал в показательной игре в Сан-Франциско, а потом в клубе «Бимбо» встречался с приятелями. Печальную новость он услышал рано утром, возможно, ее сообщил ему один из друзей Фрэнка Синатры. Первым же рейсом он вылетел в Лос-Анджелес, связался с сыном, Джо-младшим, который был в Кэмп-Пендлтон, и вскоре с двумя близкими друзьями скрылся за дверью люкса номер 1035 отеля «Мирамор», находившегося неподалеку от дома Мэрилин.

Ди Маджо без излишней шумихи сделал единственное, что и следовало сделать в той обстановке. Ведь тело Мэрилин на какое-то время оказалось невостребованным. Мать ее была недееспособной и содержалась в интернате, и сводная сестра Мэрилин согласилась, чтобы Ди Маджо взял похороны на себя. Он настоял на том, чтобы эта церемония проходила скромно и при закрытых дверях. Прессе Ди Маджо ничего не сообщал. В частной беседе его приятель Гарри Холл сказал, что великий бейсболист сидел, запершись в комнате, и плакал. Рядом на столе лежал ворох нераспечатанных телеграмм. Если все же он начинал говорить, то метал громы и молнии в Синатру, его окружение и братьев Кеннеди. «Виновным в ее смерти он считал Бобби Кеннеди, — вспоминает Холл. — Об этом он сказал прямо там, в "Мираморе"».