Чтение онлайн

Хотя кремлевская администрация считает по каким-то параметрам более достойным кандидатом митрополита Мефодия, я ни в коем случае не намерен утверждать, что предпочтение следует отдать митрополиту Кириллу. Они оба намного хуже. В официальном документе парламента России, распространенном в марте 1992 г., говорится: «По линии ОВЦС выезжали за рубеж и выполняли задания руководства КГБ агенты, обозначенные кличками «Святослав», «Адамант», «Михайлов», «Топаз», «Нестерович», «Кузнецов», «Огнев», «Есауленко» и др. Характер исполняемых ими поручений свидетельствует о неотделенности указанного Отдела от государства и его трансформации в скрытый центр агентуры КГБ среди верующих» («Частное определение Комиссии Президиума Верховного Совета России по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП»).

Председателем Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) – этого «скрытого центра агентуры КГБ среди верующих» – был тогда и остается по сей день высокопреосвященнейший Кирилл – один из двух вероятнейших кандидатов в Патриархи.

Кирилл – частый гость на Центральном телевидении. Он прогрессист и экуменист, непревзойденный мастер церковной элоквенции. Особенно красиво и убедительно он рассуждает на публике о необходимости самоограничения во всем. Помню, как он подробно развивал эту тему на конференции в Кишиневе восемь лет назад, потом мы прослушали краткое изложение основных тезисов по телевидению, потом в клубе «Текстильщик» у нас в Костроме. Все мысли отлично обкатанные и правильные. Но почему-то самые грязные и скандальные финансовые махинации последних лет, о которых писали российские и зарубежные газеты и журналы, неизменно были связаны с именем митрополита Кирилла и с его одиознейшим ведомством – ОВЦС.

Когда Хризостом говорил, что Мефодий – офицер КГБ, атеист и порочный человек, он напомнил Собору, что в июне 1985 г. Мефодий был назначен председателем Хозяйственного управления Патриархии и несколько лет распоряжался практически всеми ее деньгами. Именно в те годы, по мнению специалистов, коррупция в нашем государстве и в церковных организациях процветала самым пышным цветом. Известный исследователь истории Русской православной церкви XX века Дм. Поспеловский писал об этом периоде: «Личность, возглавлявшая Церковь, Патриарх Пимен, была по своей бездеятельности, серости и безвольности вполне под стать личности, возглавлявшей государство и партию. Да и коррупция, окружавшая Пимена, была под стать брежневской» («Вестник РХД», № 159, с. 213). Конечно, Патриарха окружала не коррупция, а коррумпированная номенклатура в рясах, но профессору очень не хочется называть их по имени.

Сам Пимен еще в 60-е гг. упорно отказывался от должности председателя того самого Хозяйственного управления.

В «приватной беседе» с полковником КГБ, уполномоченным Совета по делам религий по Москве А. Плехановым Пимен так характеризовал одно из центральных хозяйственных учреждений Патриархии: «Там жулик на жулике сидит и жуликом погоняет». Не сомневаюсь, что рассказывать все это Вам нет необходимости: при желании Вы незамедлительно получите в соответствующих инстанциях несравненно более полную и точную информацию о коррупции в любом отделе Московской патриархии, чем та, которой располагаю я – рядовой сельский священник.

Одновременно Вам могут сообщить и то, о чем я судить не берусь: в чем принципиальное различие между Кириллом и Мефодием.

Принимая из рук Президента России высокую государственную награду, митрополит Мефодий сказал, что Церковь в России стала высокой нравственной инстанцией, значит, он тоже осознает данное награждение как знаковое. Боюсь, однако, что это произошло, если произошло, не благодаря, а вопреки очень многому из того, что делали вчера и делают сегодня наши высшие иерархи. К тому же мой ограниченный опыт рядового священника свидетельствует, что 20—25 лет назад Русская православная церковь была значительно более высокой нравственной инстанцией в глазах простых людей, и человек в рясе пользовался тогда гораздо большим уважением.

Но дело отнюдь не в нравственности отдельных священнослужителей и даже не в авторитете Церкви, чем Президент не обязан интересоваться. Все то же «Частное определение Парламентской Комиссии» от 6 марта 1992 г. начинается словами: «Комиссия обращает внимание руководства Русской православной церкви на антиконституционное использование Центральным Комитетом КПСС и органами КГБ СССР ряда церковных органов в своих целях путем вербовки и засылки в них агентуры КГБ… Такая глубокая инфильтрация агентуры спецслужб в религиозные объединения представляет собой серьезную опасность для общества и государства: органы государства, призванные обеспечивать его безопасность, получают возможность бесконтрольного воздействия как на многомиллионные религиозные объединения, так и через них на ситуацию в стране и за рубежом. Как показал государственный переворот 19—21 августа 1991 г., возможность использования религии в антиконституционных целях была реальностью.

Президент является гарантом Конституции, использование религии в антиконституционных целях не может не беспокоить его.

Глубокая инфильтрация агентуры спецслужб в религиозные объединения, несомненно, представляет собой серьезную опасность для общества и государства. И это тоже не может не беспокоить Президента.

Все годы своего существования СССР оставался государством воинствующих безбожников. Основатель этого государства, чей труп и ныне лежит в Мавзолее, совсем рядом с Вашей резиденцией и с Екатерининским залом, считал всякую религию «опиумом», «сивухой» и «гнусным труположеством».

Преемники и продолжатели его дела утверждали в теории и на практике, что кадры во всех областях решают все. Одним из важнейших и плодотворнейших методов борьбы с Церковью был признан метод селекции, воспитания и расстановки кадров. Плоды этих многолетних кропотливых трудов, о которых еще в 60-е гг. писал наш дивный исповедник – архиепископ Ермоген, мы пожинаем сегодня.

Принято считать, что Русская православная церковь уже полностью освободилась от костоломных дружеских объятий государства, но за последнее время в ней сложилась парадоксальнейшая ситуация.

Профессор Дм. Поспеловский писал в той же статье: «В последнее десятилетие, когда покойный Патриарх Пимен был уже не у дел, Церковью управляли его именем временщики, окружавшие Патриарха, а временщиками в значительной степени управляла небезызвестная «контора», нередко посредством шантажа». Больным, слабым, безвольным Патриархом управляют временщики, а временщиками – «контора». Но, насколько мне известно, никто никогда публично не обвинил Патриарха Пимена, что он сам – «конторщик».

Пимен умер 3 мая 1990 г. Новым Патриархом был избран Алексий II. После распада СССР в Эстонии («Postimees», 18 марта 1996 г.), а потом и в России были опубликованы документы, свидетельствующие, что священник Алексий Ридигер был завербован КГБ 28 февраля 1958 г. Более тридцати лет он активно и плодотворно сотрудничал с органами. За это он был продвинут во епископы, несколько раз выезжал за границу. Потом стал Управляющим делами Московской патриархии, постоянным членом Священного Синода. Кстати, именно он был главным организатором и вдохновителем травли архиепископа Ермогена.

В год празднования тысячелетия Крещения Руси, который совпал с тридцатилетием тайного сотрудничества Алексия с органами, он, по сообщению печати, был награжден специальной грамотой руководства КГБ за подписью шефа КГБ В. Крючкова. Но никто никогда не сообщал, что Алексий – кадровый офицер КГБ. О нынешнем кандидате и претенденте это уже сказано во всеуслышание, сказано не «падкими до сенсационных слухов» журналистами, не «охотниками за жареными фактами», а его собратом и сослужителем, епископом Русской православной церкви.

Меня ни в коей мере не интересуют и не волнуют торжественные акты в Екатерининском зале. Я остался бы совершенно равнодушен, если бы одновременно с орденом Дружбы митрополит Мефодий получил Оскара, Букера или Нобелевскую премию мира.

Но мне далеко не безразлична судьба Православной Российской Церкви. Мне не может быть безразлично имя Первоиерарха Церкви, которого я, священник, поминаю на каждой Божественной Литургии не менее шести раз. Возносить на Литургии имя атеиста – значит активно участвовать в богохульстве.