Чтение онлайн

Золотые глаза Ривалена сияли среди сумрачных утёсов его угловатого лица. Тьма в комнате собралась вокруг него, как будто его тело притягивало мрак. Колени Бреннуса угрожали согнуться под тяжестью его взгляда, но Бреннус подумал о матери и не позволил себе этого.

— Каждый день я чувствую твой взгляд, Бреннус.

Бреннус почувствовал, как его спина прижимается к ещё не остывшему металлу прорицательного куба. Он надеялся, что ненависть придаст ему храбрости.

— Тогда, возможно, ты чувствуешь и мою ненависть.

Его слова заставили гомункулов тревожно взвизгнуть и попробовать ещё глубже зарыться в его капюшон, но ровное выражение лица Ривалена не изменилось.

— Да, я чувствую её, — подтвердил Ривален. Он заскользил над полом к Бреннусу, его тело расплывалось по краям, сливалось с темнотой. Казалось, он поглощает пространство, когда двигается, заставляет помещение сжиматься, высасывает воздух.

Бреннус пытался выровнять дыхание, биение сердца, пытался прекратить быстрое моргание век. Он знал, что кажется дураком, и от этого становился только злее.

— Чего ты хочешь? — спросил Бреннус, и обрадовался, услышав спокойствие в своём голосе. Тени, стекавшие с его тела, сливались с теми, что клубились вокруг Ривалена. Теней Ривалена было больше.

— Этот вопрос я хотел задать тебе, — ответил Ривален. Взгляд его золотых глаз устремился к руке Бреннуса, к гранатовому браслету, который был там зажат. — Ах. По–прежнему это.

Бреннус осмелился шагнуть к своему высокому брату. Он знал, что Ривален лёгко убьёт его, но Бреннусу было всё равно.

— Всегда это.

Мрак вокруг Ривалена сгустился. Его взгляд не отрывался от ожерелья.

— Эта проклятая безделушка.

Бреннус сжал кулак на ожерелье.

— Наша мать надела его в тот день, когда ты убил её.

Ривален поднял взгляд, встретился с полыхающими в чёрной пропасти его лица глазами Бреннуса.

— Ты никогда не рассказывал мне, как нашёл его.

— Разве ты не всезнающ? Спроси шлюху, которой ты поклоняешься, или дыру, в которую ты каждый день смотришь.

Ривален протянул руку. Тени поднялись с его ладони, обмотались вокруг пальцев.

— Отдай его мне.

Тени хлынули с Бреннуса и слова вырвались из его горла прежде, чем он сумел их остановить.

— Нет! Никогда!

— Я могу сам забрать его, если захочу.

Ярость кипела в Бреннусе, пар его гнева сочился сквозь заслонку его контроля. Он издал гортанный крик ненависти, вытянул руку, выкрикнул слово силы и выпустил разряд пожирающей жизнь энергии, который смертного превратил бы в пустую оболочку.

Но Ривален не был смертным, уже не был, и луч энергии ударил его в грудь, раскололся и разлетелся в нескольких направлениях, не произведя никакого эффекта.

Ривален сощурился. По мере того, как тьма вокруг него чернела, сила копилась в его теле. Он шагнул к Бреннусу и его тело, казалось, увеличилось, заполнило собой комнату. Его руки сжались на мантии Бреннуса и подняли его в воздух. Гомункулы закричали от ужаса.

Неминуемая смерть придала Бреннусу храбрости. Он посмотрел в равнодушные золотые глаза брата, сжал ожерелье матери так крепко, что металл проткнул его кожу. Потекла тёплая кровь и пропитала кулак, но регенеративные способности затянули рану.

Ривален подтянул Бреннуса к себе, пока они не оказались нос к носу.

— Отдай его мне.

Бреннус плюнул в лицо брата, в лицо бога, слюна потекла по щеке Ривалена.

— Сначала тебе придётся убить меня.

Глаза Ривалена вспыхнули. Он вгляделся в лицо Бреннуса, вероятно, оценивая его решимость, затем швырнул его через всё помещение.

Бреннус ударился о дальнюю стену с достаточной силой, чтобы треснули рёбра, а из лёгких вышибило весь воздух. Его тело немедленно начало заживлять повреждения, и он заморгал, когда эссенция тени срастила сломавшиеся рёбра. Он поморщился, поднимаясь на ноги, закричал на брата.

— Дыра, Ривален! С тех пор, как ты убил нашу мать ради своей суки–богини, в тебе дыра! Теперь дыра — это всё, что у тебя есть! Как тебе это? Как тебе?

— Мать погибла тысячи лет назад, Бреннус.

Равнодушие в голосе Ривалена отвлекло Бреннуса. Тени забурлили, и он указал пальцем на брата.

— Ты не можешь называть её матерью. Зови её Алашар или вообще не говори о ней. И она не просто погибла. Ты убил её.

Ривален ничего не отрицал, не извинялся, вообще ничего не сказал. С задумчивым выражением на лице он шагнул к прорицательному кубу и положил ладонь на его поверхность. Весь куб стал чёрным, как оникс. В один миг темнота посветлела, и на поверхности куба стало проступать изображение.

У Бреннуса резко перехватило дыхание.

— Это? Этого не может быть.

— Да.

— Не делай этого.

— Это уже сделано.

В кубе возникло лицо матери. Она лежала на спине на лугу, поросшему фиолетовыми цветами. Длинные чёрные волосы нимбом окружали голову. Ветер развевал её одежды, заставлял качаться цветы.

Бреннус узнал место. Это был тот самый луг, на котором он нашёл её ожерелье, тот самый луг, откуда исчезла возлюбленная Эревиса Кейла, беременная его ребёнком, Варра.

Бледное лицо его матери исказилось от боли, но Бреннус не думал, что от физической боли. Её дыхание было частым, слишком частым.

Бреннус обнаружил, что медленно идёт к кубу.

Его мать вытянула заметно дрожавшую руку.

Бреннусу показалось, что он может потянуться и коснуться её. Его рука поднялась, чтобы сделать это.

— Мать, — тихо сказал он, но она смотрела не на него. События, которые он видел сейчас, произошли несколько тысяч лет назад.

— Возьми мою руку, Ривален, — прошёптала она. Бреннус увидел, что в другой руке она сжимает ожерелье, которое сейчас держал он сам.

Ей ответил голос Ривалена, его голос из тех времён, когда брат был юношей, ещё не стал шейдом, ещё не стал богом.

— Мы все умираем в одиночестве, мать.

Она закрыла глаза и заплакала. В ответ слёзы потекли по щекам Бреннуса. Он встал рядом с Риваленом, его ненависть стеной возвышалась между ними.

— Твой отец узнает об этом, — сказала мать.

— Нет. Об этом будем знать только мы. И Шар.

— И я, — процедил сквозь сжатые зубы Бреннус, глядя на картину в кубе.

Мать посмотрела туда, где, должно быть, стоял Ривален, затем закрыла глаза и глубоко вздохнула.