Чтение онлайн

Товарищ Тимошенко несколько минут пробыл в избушке у командира и затем вышел оттуда на крыльцо. Ему доложили о нас.

— Ну, как дела, товарищи танкисты? — весело обратился он к вам. — Приходилось встречаться с дотами?

— Все в порядке, товарищ командующий, — ответил тов. Лелюшенко. — Не только встречались, но и брали доты.

— И сейчас тоже?

— И сейчас. Их у нас за Кангаспелтой оказалось препорядочно.

— Как они здесь устроены? Где находятся?

— Совсем недалеко, товарищ командующий. Пройти деревеньку, затем немного леском, и начнутся первые доты. Они уже нами захвачены…

Разговор шел так оживленно, что мы чуть было не пригласили товарища Тимошенко лично пойти посмотреть эти доты, но вовремя спохватились, поняв, какому риску мы могли подвергнуть командующего фронтом.

Товарищ Тимошенко на несколько минут вернулся в избушку, где ему нужно было вести срочный разговор по телефону, а затем снова вышел на крыльцо. На этот раз его обращение к нам носило характер ответственного боевого задания.

— Мы стоим перед большим укрепленным районом, — сказал он. — Здесь у финнов главный узел сопротивления. Его надо во что бы то ни стало разрубить. Вам, танкистам, ставлю задачу: взять станцию Хейниоки, пересечь железную дорогу. Готовьтесь крепче. Тщательно проверьте материальную часть, чтобы ни одна машина не подвела вас в бою.

Обращаясь ко мне, командующий фронтом спросил:

— А как, товарищ комиссар, боевой дух у танкистов?

— Разрешите заверить, — ответил я, — люди горят желанием идти в бой. Они готовы выполнить любую задачу.

— Главное — не страшитесь железобетона. У нас уже есть опыт, как обращаться с ним. Действуйте решительней вместе с пехотой. И как только противник дрогнет, — не давайте ему опомниться, расширяйте прорыв и двигайтесь в рейд на Хейниоки!

В тот же день, вернувшись в бригаду, мы рассказали бойцам и командирам о встрече с товарищем Тимошенко. Боевая задача, которую поставил перед нами командующий фронтом, вызвала новый прилив энергии. Тов. Лелюшенко проводил совещания с командирами о подготовке материальной части. И снова, как это уже было много раз, он сам появлялся всюду, залезал в танки, проверял надежность моторов, орудий, прицелов, испытывал знания экипажей…

В несколько дней укрепленный район под Ильвесом был прорван. В этих боях танкисты научились применяться не только к местности, но и к погоде. Особенно удачны были атаки ночью или в снегопад, когда видимость становилась плохой и противнику приходилось вести огонь наугад. Танки выходили в атаку после тщательной разведки, ведя машины по заранее примеченным ориентирам. Атака производилась на несколько соседних дотов одновременно, чтобы не давать им возможности поддерживать друг друга. Танки вплотную подбирались к дотам, надвигались корпусом на их амбразуры, лишая возможности вести огонь. На броне танков подвозили несколько сот килограммов тола. Подрывники сгружали его у стен дота и поджигали шнуры. Затем атакующие отходили на безопасное расстояние, и через несколько минут сильный взрыв извещал о том, что дот навсегда выведен из строя.

Прорвав Ильвесский узел укреплений, бригада устремилась в рейд и к 28 февраля подошла к станции Хейниоки. Танки были выстроены у опушки леса. Сам командир бригады, надев маскировочный халат, скрытыми подступами подобрался почти к самой станции и определил, откуда лучше и удобнее вести атаку.

Белофинны заградили путь к станции тремя линиями надолб. Это были самые крупные надолбы из встречавшихся на пути бригады. Первый ряд проходил в редком лесу около станции, второй и третий — перед самым железнодорожным полотном. Тов. Лелюшенко отдал приказ саперам танковой бригады немедленно устроить проход. Тола не хватало, и задача казалась невыполнимой. Но бойцы знали, что в такой обстановке тов. Лелюшенко не признавал никаких отговорок. Боевая находчивость помогла им выйти из затруднения. Красноармеец саперной роты тов. Ромадин предложил использовать против надолб финские мины. Он проворно собрал их на минном поле, которое было устроено финнами неподалеку от станции. Мины были подложены под гранитные глыбы и взорваны. Надолбы разлетелись на тысячи осколков. Путь танкам был открыт.

Первым двинулся в атаку на станцию командир роты лейтенанта Дадажданов. Вплотную за его танком ринулись пехотинцы. Они выбили белофиннов из траншей перед станцией и заняли траншеи. Но в это время открыли огонь финские станковые пулеметы и автоматы, укрывшиеся в самом здании станции. Немедленно против них были отправлены огнеметные танки. Они дали несколько огнеметных залпов, и дом, в котором засели белофинны, вспыхнул, как стог сена…

В ночь на 29 февраля станция Хейниоки была занята нашими частями. Боевой приказ товарища Тимошенко был выполнен.

Прорыв укрепленного узла и занятие станции Хейниоки означали крупное поражение белофиннов. Противник спешно отступал к северо-западу, все еще продолжая сопротивляться. Танковая бригада с прежней неутомимостью продолжала свой рейд.

И снова длинной колонной двинулись по дорогам танки и грузовики, артиллерийские повозки и орудия, кухни и обозы. И вместе с бригадой то в легковой машине, то в крытом грузовике продолжал свой путь тов. Лелюшенко. И не раз еще во время этого рейда танкисты слышали энергичный голос своего командира:

— Что там задержались? Опять завалы? Взорванный мост? А ну, дайте мне боевую машину, поеду погляжу сам.

Главное в боевых условиях — не унывать и не теряться ни при каких обстоятельствах. Мы, танкисты бригады, которой командовал тов. Лелюшенко, побеждали потому, что никогда не теряли бодрого духа и умели находить выход из любого положения. Что бы ни случилось с нашими бойцами и командирами, им никогда не изменяли боевая выдумка и находчивость. И чем труднее и опаснее была обстановка, тем более упорными становились танкисты, так как они только и ждали случая помериться силами с настоящими трудностями.

Особенно отличались танкисты роты Моисеева, во главе со своим командиром, который погиб впоследствии под Хейкуриллой, где белофинны устроили засаду. Всегда останется в памяти танкистов этот замечательный командир! Был он высокий, широкоплечий, едва в люк пролезал, и наверно тесно было ему в танке орудовать… По званию он был старшим лейтенантом, но танкисты прозвали его «страшным лейтенантом»… И действительно — страшен он был для врагов!.. Где пройдет танк Моисеева — не жить белофиннам. Но не было лучше и веселей товарища в своем родном кругу.

Бывало, в походе застопорится где-либо колонна, вылезет он из командирского люка и встанет на башне во весь свой рост:

— А ну, друзья, пошли помогать саперам!

И пойдет разбирать завалы. Как возьмется за бревно — нет бревна на дороге. Любил он браться за самую тяжелую работу…

И вот с таким же азартом он и его танкисты работали вместе с техниками и саперами над спасением подбитых машин.

Не все танки можно было одинаково легко привести в свою часть. Некоторые из них застряли далеко от наших позиций, иногда даже в тылу противника. Нужно было проявить немало отваги и ловкости, чтобы спасти такую машину. «Охотники» заранее, иногда по нескольку раз ходили в разведку, изучали каждый бугорок, иногда маскировали место, куда должен был подойти трактор, насыпая там снежный завал… Саперы выравнивали землю под танком, чтобы он легко, без задержки сдвинулся с места. И в самое «тихое» время, часа в 2–3 ночи, осторожно, на малом газу подходил к этому месту трактор. Зато когда зацепляли танк тросом за серьгу, тут уж шумели вовсю и неслись по полю, прыгая по кочкам, под выстрелы и разрывы вражеских снарядов. Этот огонь велся врагами наугад и обычно безрезультатно.

Однажды произошел исключительный случай. Орудуя в тылу врага, танк из роты Моисеева попал на болото, покрытое сверху тонким льдом. Танк провалился и увяз до самой орудийной башни. Казалось, спасти его невозможно. Нельзя было подобраться к нему на тракторе — белофинны находились недалеко и вели огонь из пулеметов и автоматов. Моисеев даже награду назначил: кто вытащит танк — получит конфету. И пошло из-за этой конфеты целое соревнование…

На помощь прислали боевую машину, зацепили завязший танк тросом и попробовали тащить. Конечно, легко сказать — «зацепили тросом». А как это сделать, когда танк вмерз в болото и серьги у него в ледяной воде, а кругом — трескучий мороз и ветер, а финны все время постреливают, и мины рвутся неподалеку… И нашлись же такие люди, нашелся механик-водитель Мушанов, который вышел из танка, скинул гимнастерку, залез в воду и проделал эту операцию на морозе так просто, как будто всю жизнь занимался такими делами…