Чтение онлайн

В районе Краскиво мы встретили первых раненых, направляемых с фронта в госпиталь. Каждая остановка машины с ранеными собирала массу бойцов. Раненые передавали вести с фронта и заявляли, что они скоро снова вернутся в строй добивать наглых самураев.

Во всех частях дивизии с приближением к реальной боевой обстановке чувствовался значительный подъем дисциплины и бдительности. В обычных учебных условиях измотанность на марше сопровождается ослаблением требовательности и увеличением количества нарушений дисциплины. Здесь же в предвидении боевой обстановки таких явлений не наблюдалось. Наоборот, среди красноармейцев, несмотря на усталость, чувствовались подтянутость и повышение бдительности, особенно в несении караульной службы.

Однако среди бойцов попадались единицы чуждых элементов, которые с приближением к фронту пытались вести разговоры о "неравенстве" между командирами и красноармейцами" За этими на первый взгляд "неразумными; разговорами" скрывалось на деле стремление посеять вражду между командирами и красноармейцами, оклеветать командиров и посеять панику. Подорвать у бойцов веру в своего командира перед боем - опасное дело. Мы поняли этот маневр врага и заинтересовались такими людьми. При расследовании обычно оказывалось, что распространителями всяких слушков были ловко замаскировавшиеся враги.

5 августа было днем сосредоточения и занятия исходного положения для боя. Я был на совещании у комиссара корпуса. Здесь были поставлены задачи по политическому обеспечению наступления 6 августа.

В этот день я провел совещание с комиссарами частей, после чего состоялись комсомольские собрания и общие собрания-бойцов и командиров, посвященные ознакомлению с боевой обстановкой и задачами по защите родины. Вот что записано в моем блокноте 5 августа: "Для указаний комиссарам:

Проучить самураев. Не быть грязной самурайской ноге на священной советской земле. Предупредить попытки дезертирства, характеризовать это как измену родине. Самая жестокая борьба с паникерами. Широко информировать об успехах той или иной части и подразделения, о героизме, мужестве и храбрости бойцов. Пропагандировать мощь нашей техники. Учесть, что японцы применяют ночные действия. Комиссару и отсекру ночью спать нельзя. Комиссарам и вообще всему политотделу вмешиваться во все детали управления боем. Провести короткие партсобрания. Не оставлять раненых и убитых на поле боя".

На собраниях частей в этот день принимался проект договора, разработанного политотделом для вызова на соревнование другого соединения. Основное условие соревнования - кто первый поставит красный флаг на сопке Заозерной. Проект договора был единодушно одобрен во всех частях и послан в соединение, вызванное нами на социалистическое соревнование.

Комиссар одного из полков, занявших исходное положение, доносил:

– Полк занял исходное положение. Во время движения попали под артиллерийский огонь противника. Жертв нет. Настроение бодрое.

В ответ на это донесение полку было послано приветствие от имени командования и политотдела. Оно начиналось поздравлением с боевым крещением. Мы выражали уверенность в том, что весь полк окажется в первых рядах боевых защитников нашей прекрасной родины и очистит священную землю от самураев.

Вся работа в течение этого дня проходила под несмолкавший грохот нашей артиллерии, грозно отвечавшей на попытки японцев обстреливать наши позиции.

6 августа в передовые полки было послано по два представителя политотдела. Инструктор по кино-радиотехнике был послан на позиции для ускорения доставки снарядов и других боеприпасов. Я оставался в политотделе со своим заместителем, инструктором и секретарем политотдела. Утром; направились на новое место расположения командного пункта. По пути посетили ряд частей, поговорили с бойцами. Характерным для их настроений было неудержимое стремление пойти в бой. Ко мне подошел танкист лейтенант Подгалимов и выразил свою кровную обиду и огорчение: по задаче командира батальона в этот день он не мог участвовать в бою.

– Почему мне с подразделением не дают идти в бой?
– спрашивал он.
– Мы можем драться не хуже других.

Пришлось долго убеждать товарища, что кто-то должен быть в тылу.

На командном пункте нам пришлось быть недолго. Один из полков, занимая исходное положение, был обстрелян артиллерийским огнем. Оказалось двое убитых и двое раненых. Мы понесли первые жертвы.

Чтобы поднять еще больше боевое настроение, я выслал в этот полк своего заместителя, а сам направился в часть, расположенную рядом. Комиссар оставался на командном пункте.

Было указание, чтобы атаку начать после двукратного налета авиации и двукратной артиллерий ежой подготовки. Утром по земле стлался густой туман, небо было покрыто плотными облаками. К 11 часам стало изредка проглядывать солнце. Около 1 2.00 мы получили; сообщение о том, что прилет авиации задерживается на два часа из-за пасмурной погоды. Эта информация сейчас же была передана в части. Настроение у всех было прекрасное. Всюду спрашивали одно и то же:

– Почему задерживается наступление?

Авиация вылетела после полудня. Радости бойцов" не было конца, когда в воздухе появились эскадрилья за эскадрильей, а невдалеке ухали бомбы и вверх взлетали черные столбы земли и дыма.

Бомбежка самолетами японских позиций произвела сильнейшее впечатление на красноармейцев, особенно на тех, которые находились на переднем крае. Некоторые бойцы, после того как пролетел последний самолет над нашими позициями, махали летчикам касками и приветствовали их возгласами:

– Да здравствует советская авиация!

– Привет красным летчикам!

Авиация заставила замолчать японскую артиллерию и почти все пулеметы. Это обеспечило нам сближение для броска в атаку. После того как наши части значительно продвинулись, было решено послать вперед авторитетную оперативную группу для планомерного розыгрыша боя и предупреждения стрельбы между частями, охватившими японцев с двух флангов (наступление шло одновременно на южные и северные склоны сопки Заозерной). Я присоединился к этой группе, чтобы детально изучить обстановку боя на месте. Вот несколько замечаний.

Некоторые командиры и политработники, идя в атаку впереди своих подразделений, пренебрегали всякой маскировкой и выбыли из строя.

Как правило, смелые и до конца преданные родине бойцы отважно шли за командиром и политруком в атаку. Были; и нерешительные элементы. Нужно учесть, что люди впервые участвовали в бою.

В этот день мы поняли, что мало уделили внимания расстановке сил. Надо хорошо знать людей в. подразделении и смелых, решительных ставить не только впереди, как это обычно делалось, но и в центре, и сзади, чтобы лозунги: "За Сталина!", "За родину!", которые раздавались во время атаки, были слышны по всему боевому порядку и чтобы смелые, решительные люди увлекали за собой отстающих. Этот недостаток мы учли. Поэтому особенно хорошо была проведена атака в последующие дни мотострелковой ротой, возглавлявшейся политруком Скорик]. Атака прошла почти без потерь.

Я не буду касаться вопросов технико-тактического порядка (применение в бою гранаты, штыковой бой, использование местности, переползание и т. д.). Они имеют огромное значение, на них надо обратить большое внимание в одиночной подготовке бойца. Все эти вопросы после первого дня боя были поставлены политотделом перед комиссаром и доложены политотделу корпуса.

Надо отметить такой серьезный недостаток. Бойцы, уводившие раненого в тыл, иногда подолгу задерживались там. Ими никто не руководил. Временами их собиралось в тылу от 50 до 60 человек, а это было большим, ущербом для полков. В будущих боях надо учесть эту "мелочь".