Чтение онлайн

Обещав далее привести в полный порядок тыл и повысить свою революционную бдительность, женщины закончили письмо следующими словами:

"...А если потребуется, по первому зову нашей партии и правительства, нашего любимого отца и учителя - товарища Сталина мы все, как одна, встанем вместе с вами и не пропустим ни одну японскую гадину.

Будьте здоровы, крепки, выносливы. Не поддавайтесь врагу". Письмо было несколько раз перечитано, вносились поправки, Кто-то даже всплакнул, но слезы быстро исчезли, ибо подруги могли подумать о трусости.

На следующий день, вместе с сотней любовно упакованных подарков, письмо пошло на фронт.

Началась горячая работа. Прежде всего женщины направились в склады. Части, отправляясь в бой, из складов, наспех брали продукты и обмундирование. Кое-что осталось разбросанным. Бригада женщин в составе сорока двух человек перебрала все оставшиеся продукты. Работу свою закончили тем, что до белизны вымыли пол и стены склада.

Следующим объектом своей работы они избрали красноармейскую столовую. В гарнизоне оставалось считанное количество людей, которые в силу обстановки не только не могли заботиться о чистоте столовой, но не успевали даже пищу готовить. На помощь пришли женщины. Они варили и стряпали, мыли и чистили, дежурили, делали все, чтобы обеспечить вкусной и сытной пищей оставшихся бойцов. Одновременно приводили столовую в такой культурный вид, чтобы ее не узнали красноармейцы, когда возвратятся с фронта.

Большинство женщин пошло работать в подсобное хозяйство. События у озера Хасан начались в самый горячий момент уборки овощей. Отсутствие людей грозило гибелью урожая, Почти круглыми сутками работали жены командно-начальствующего состава и полностью убрали урожай.

В конце августа прибыл пароход с продуктами. Разгрузка его потребовала свыше тридцати человек. Не отзывать же людей с фронта, решили женщины, и все, как одна, приступили к разгрузке парохода. В течение двух суток пароход был разгружен.

В боях у озера Хасан части Красной Армии показывали чудеса храбрости, отваги и героизма. А в нескольких десятках километров от них, в. тылу, женщины показывали замечательные примеры трудового героизма. Чего только ни делали они б эти боевые дни!

У бойцов и командиров, боровшихся с японцами, износилась одежда, загрязнилось белье. Женщины отправляют на фронт грузовую машину, забирают все в тыл, чинят, стирают, приводят в порядок и отправляют обратно на фронт.

Когда на фронте потребовались три женщины для работы в качестве продавщиц и медицинских сестер, возник серьезный спор, кому поехать. Желающих нашлось много. По общему решению поехали Поздняк, Волкова и Щербинина.

Можно только восхищаться той самоотверженной работой, которую провели женщины в казармах. Все казармы выбелены, вымыты, убраны занавесками. В процессе работы обнаружилось, что некоторые казармы требуют ремонта. Тогда были созданы три бригады, которые сами отремонтировали помещения. Женщины и на этот раз показали себя хорошими плотниками, каменщиками и малярами.

Вся эта хозяйственная работа проводилась наряду с огромной массово-политической работой. За дни боев было восемь политических занятий, шесть женских собраний, несколько докладов и бесед на политические темы.

Таковы боевые будни замечательных подруг наших командиров.

Д. Левантовский,

Комиссар Краснознаменного ансамбля красноармейской тесни и пляски

С песней на фронте

"Где торжествует Ленинское слово,

Несокрушим красноармейский штык..."

(Из песни о военном комиссаре)

"И песня,

и стих - это бомба и знамя,

и голос певца

подымает класс,

а тот,

кто сегодня

поет не с нами,

тот

против нас".

(Маяковский)

Наглая провокация японских самураев в районе озера Хасан застала нас на обратном пути в Москву, куда мыз возвращались после пятимесячной поездки по Дальнему Востоку. Нечего и говорить, что мы не могли в эти дни оставить своих дальневосточных друзей. Мы обратились с просьбой к народному комиссару обороны товарищу Ворошилову и начальнику Политуправления РККЛ тов. Мехлису направить нас в район боев. Наша просьба была удовлетворена.

* * *

Мыс Посьет - на берегу моря. На прибрежных камнях и гальке расположился Краснознаменный ансамбль на ночлег. Над нами высоко нависли огромные скалы, а над головой ярко светятся мириады звезд. Вокруг сторожевые посты. Всюду свалены огромные запасы продовольствия - ящики с галетами и консервами, тюки со снаряжением и обмундированием, мешки с хлебом и другими видами продуктов. Все это ждет отправки на фронт, куда сейчас устремлены все наши мысли и желания. Невдалеке стоят кони, мирно жующие овес, в ожидании своих будущих седоков - ансамблистов.

Проснувшись на рассвете и выкупавшись в море, мы, веселые и радостные, сели на коней.

Вчерашние певцы стали кавалеристами. Впереди на гнедом коне едет профессор Александров - руководитель ансамбля, рядом с ним - комиссар, а за ними, в строю по четыре - двести участников ансамбля (сейчас в его составе уже около 250 человек).

Преодолев все препятствия на своем пути - непогоду, бездорожье и дожди, - мы в полном составе прибыли на фронт.

Выступать приходилось непосредственно на позициях, вблизи от противника.

Иногда нам отчетливо были видны пулеметы, выставленные в нашу сторону из японских окопов. Нередко мы видели, как японские офицеры загоняли в окопы вылезавших оттуда солдат, хотевших послушать наши песни.

Бойцы, командиры и политработники, только что вышедшие из боев, многие еще с повязками, слушали нас под открытым небом.

Мы гордились нашими слушателями, их подвигами и славой и с особым воодушевлением исполняли боевые песни, воспевая бесстрашие и героизм участников боев, их верность партии Ленина - Сталина.

Участник хасанских боев, командир взвода, ныне курсант Военно-политического училища, тов. Карсаков, вспоминая о выступлении Краснознаменного ансамбля на фронте, рассказывает следующий эпизод:

"Было это в конце августа. Макушка высоты Мало-Тигровой превратилась в эстраду. Выступал ансамбль красноармейской песни и пляски. Мы, зрители, расположились на склоне высоты. Кто сидел, поджав под себя ноги, кто стоял, опершись на винтовку. Метров в трехстах от нас, за чертой границы, на высоте Мало-Чортовой, окопались японцы. Лежат в окопах, но концерт им, ясное дело, слышен.

Я увлекся песнями и плясками и ничего больше не вижу к не слышу. Но вдруг меня окликнул наш доктор Алексеев:

– Карсаков, гляди, - говорит, - бесплатные зрители появились, - и показывает на Мало-Чортовую.

Действительно, высунувшись из окопа, японский солдат внимательно слушал концерт. Когда же наши артисты закончили и бойцы, придерживая винтовки коленями или локтями, начали аплодировать, японец тоже захлопал в ладоши. Но тут сзади появился их унтер и как ахнет солдата, - тот ткнулся головой в бруствер, а потом скатился в окоп. Концерт закончился, на небольшое возвышение поднялся один из красноармейцев, чтобы поблагодарить ансамбль.