Чтение онлайн

Я обнял Диану за плечи.

— Не бойтесь, — раздался голос Актуса. — Вам двоим опасаться нечего. Еще чуть-чуть, и окажетесь в раю. Сон, который вы видите уже восемь лет и восемь месяцев — это подсознательная априорная попытка рационально объяснить ваше мгновенное перемещение отсюда на Сириус-9. Хоть вам и кажется, что вы видите один сон, потому что ваши версии схожи, на самом деле это два отдельных сна. Даже три, если считать версию вашего спутника. В вашем случае сон представляется идентичным, так как вы оба сходным образом участвуете в событии, которое дало ему толчок.

Поскольку вы даете рациональное объяснение не только собственному перемещению, но и чужому, другие люди имеют правдоподобный физический облик. Однако, хотя вы «увидели» их в темноте, вы фактически вспоминаете их такими, как в момент перехода.

Действия и реакции, которые вы приписываете другим людям, всего лишь плод воображения. Например, Алан, когда ты сказал, что лицо Дианы побелело, тело замерло, а губы открылись в беззвучном крике, едва она осознала отсутствие лица у третьего участника сна, тебя выдали речевые штампы. Ты ожидал, что ее реакция окажется такой, как у героини романтических сказок, которые тебе довелось читать, вот твое подсознание и нарисовало эту картину.

А когда ты пытался общаться с Дианой, читая по губам, у тебя ничего не вышло, поскольку потребовалось бы дать ответы на свои же вопросы. А у твоего подсознания этих ответов не было, так как априорное рациональное объяснение обходится и без них.

Пространства, кроме того, что разделяет ваши тела, в твоем сне нет потому, что даже априорному знанию не под силу создать пространство там, где отсутствуют объекты. Однако сама идея пространства налицо.

Света же нет, потому что, хотя априорное знание и содержит понятие скорости света, сам свет в него не входит, и, следовательно, его невозможно создать. А твое ощущение неимоверной скорости движения из одной точки в другую основано на априорной посылке, что если тело меняет свои пространственные координаты, то оно непременно движется. Тем не менее, хотя твоя субъективная скорость может равняться скорости света, ее не дано превысить…

В дверь замолотили кулаки.

На мгновение мы все застыли. Затем Актус сказал:

— Я хотел освободить весь мир, а могу всего двух человек. Однако массовое поле идей никогда не отличалось постоянством, и, хотя человечество кидается из одной крайности в другую, возможно, в один прекрасный день ему удастся создать свою собственную утопию.

В дверь заколотили снова, еще громче. Актус неторопливо пересек комнату.

— Причинность есть насмешка… — Он распахнул дверь.

На пороге стоял Дестейл. За спиной его серели лица офицеров, бледные и нереальные в свете фонаря. Дестейл выхватил меч, его льдистые голубые глаза мигом обшарили комнату поверх широченных плеч Актуса. Когда они остановились на Диане, их голубизна усилилась, но холод никуда не делся.

Дестейл попытался оттолкнуть Актуса с дороги. С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть гору.

— Мутант! Макака! — бросил Дестейл, гневно сверкнув глазами.

Сверкнул занесенный клинок.

Актус принял удар грудью, по-прежнему загораживая собой дверной проем, лишь повернулся, заставив Дейстейла выпустить рукоять. При виде меча, уродливо торчащего из тела друга, мои глаза застлала кровавая пелена, и я ринулся к Дестейлу, видя перед собой только его горло, обтянутое серым воротником.

Я почти добрался до него, мои жадные пальцы уже коснулись серого воротника, но мощная, как бревно, рука Актуса вышибла из меня дыхание. Отлетев на другой конец комнаты, я сбил с ног Диану, мы врезались в стену и соскользнули на пол.

Перед глазами все плыло, я лежал почти оглушенный. Дестейл все еще стоял в дверях, судорожно нащупывая фотонный пистолет непослушными пальцами. Сзади напирали люди, и отступить он не мог, что и привело его к гибели.

Актус застыл, словно каменный обезьянобог. Внезапно он вырвал меч из своей груди и метнул в пол. Медленно, неумолимо поднялась правая рука, раскрылась огромная волосатая пятерня — и отчаянный вопль Дестейла захлебнулся в булькающей кровавой пене на месте вырванного лица.

Шатаясь, аристократ шагнул в комнату и рухнул у ног Дианы; по серой груди шинели расползалось ярко-красное пятно.

Прошло не более секунды, и в грудь Актуса ударил первый фотонный заряд. И все же этой секунды хватило. Его лицо исказилось от напряжения, кожа туго обтянула горные кряжи скул. Свет в комнате потускнел, угас, но из темноты до меня донеслись прощальные слова:

— Сириус-9, Алан! Теперь он твой, постарайся его сберечь!

Мы стояли на зеленой вершине холма в теплых лучах ослепительного бело-голубого солнца. Пологий склон спускался в плодородную долину, где виднелись фруктовые сады, виноградники и изумрудные лужайки. Вдалеке, за нежной зеленью молодого леса сверкала извилистая река.

Купол неба над нашими головами был какого-то невиданно чистого, не по-земному лазурного цвета, и по нему карабкалось солнце — ласковое божество. Под этим солнцем, почти у горизонта, висело еще одно, крошечная алмазная точка — настоящая утренняя звезда.

В те первые упоительные мгновения новой реальности мы совершенно позабыли о человеке без лица.

Только оторвав глаза от небывалого неба, мы заметили на земле мертвое тело и поняли, что наш сон закончился и никогда больше не вернется.

Я увидел замешательство в глазах Дианы.

— Актус просто не успел все объяснить, — начал я. — Понимаешь, мгновенное перемещение с Земли на Сириус-9 никак не вязалось с нашими субъективными представлениями. Мы подсознательно рационализировали его, что и вылилось в наш навязчивый сон.

Между Землей и Сириусом приблизительно восемь и две трети светового года. Насколько мы знаем, скорость света невозможно превысить, поэтому ни одно тело не способно долететь до Сириуса быстрее восьми лет и восьми месяцев. Следовательно, чтобы иметь смысл с точки зрения априорного знания, наше перемещение должно было начаться заранее. Все это, разумеется, происходило подсознательно и в виде сна. А наше постоянное ощущение невероятной скорости — скорости света — и убежденность, что мы путешествовали из одной точки в другую, лишь подкрепляют этот вывод.

Каждому из нас пришлось рационально объяснять не только свое мгновенное перемещение, но и своих спутников. В начальной фазе сна мы не пытались увидеть друг друга, как нам казалось. Мы пытались «вспомнить» друг друга — из будущего. Подобный парадокс возможен потому, что истинная реальность, вещь в себе, существует вне времени.

— А как же Дестейл? — спросила Диана.

Я взял ее за руку, и мы спустились к мертвецу. Она отвернулась, но я опустился на колени возле неподвижного тела и заставил себя прикоснуться к безвольному запястью. Оно было еще теплое, но без единого намека на жизнь.