Чтение онлайн

— Так будет даже удобнее, — бормочет он себе под нос, подходя ближе.

Слышу, как открывается верхний ящик тумбочки. А потом на мою спину льётся что-то густое и холодное.

— Ай! Что это? — почти подпрыгиваю, рискуя показать грудь, но тут же снова прижимаюсь к одеялу.

— Масло, — усмехнувшись, отвечает Кирилл. — Прости, не думал, что оно такое ледяное.

Его ладони касаются моих плеч, ползут вниз, потом снова вверх, растирая масло по всей поверхности спины.

Кровать довольно низкая, и Кириллу с его ростом довольно неудобно стоять, склонившись надо мной. Я догадываюсь, что он собирается сделать, но всё равно вздрагиваю, когда он забирается на постель. Устроившись сверху и поставив колени возле моих бёдер, начинает массировать мою спину уже из более удобного положения.

Его руки мягко гладят меня. Скорее нежно, чем напряжённо и интенсивно. И это отличается от обычного профессионального массажа.

Пару минут назад мне было холодно от масла на спине, но быстро становится безумно жарко. И Кириллу явно тоже. Ведь в какой-то момент он срывает футболку через голову и отшвыривает её в сторону.

Краем глаза я вижу его торс и лицо, потому что положила голову набок и теперь могу бросать осторожные взгляды себе за спину.

— Ты очень напряжена, — комментирует Кирилл, усиливая нажим на мышцы спины и плеч.

Ещё бы... Сложно расслабиться рядом с ним. Тем более, чувствуя его руки на своей коже... Да ещё и находясь чёрт знает где.

— Кажется, у тебя была травма спины, — продолжает Савельев.

Да, ещё в детском возрасте. Когда я рухнула с забора, совершая побег из детского дома.

Но я, конечно, не говорю этого вслух, а лишь пытаюсь расслабиться. В целом, не считая того, что Савельев снял футболку и практически сидит на мне, его массаж действительно профессиональный. У него очень сильные и одновременно нежные руки.

Так я думаю до тех пор, пока он не запускает руки под мою талию и не нащупывает пуговицу джинсов. Я и пикнуть не успеваю, как он расстегивает её и спускает джинсы немного вниз, оголяя часть задницы и треугольник стрингов.

— Вот это вид!..

Он чуть ли не присвистывает! Пытаюсь хотя бы пошевелить бёдрами, чтобы стряхнуть с себя Кирилла, но это, конечно, невозможно.

— Так и знала, что тебе верить нельзя! — возмущённо восклицаю я.

— Верить вообще никому нельзя, — парирует он ровным голосом. — Но это не то, что ты подумала. Я пока не собираюсь тебя раздевать. Мне нужно промять зону крестца.

А-а... Мой крестец?..

Становится ужасно неловко, что я подумала совсем о другом. Смущённо замолкаю.

Кирилл подцепляет пальцами резинку моих трусиков и спускает их вниз вслед за джинсами. Кладёт ладони чуть выше копчика, поднимается к пояснице, потом скользит вниз, доходя до середины ягодиц. И так по кругу... Попка, поясница, попка...

У меня уже вовсю кружится голова, и внизу живота всё скручивается. Ещё немного — и я соглашусь на всё, что предложит этот мужчина. И даже если это будет секс на одну ночь, тоже соглашусь. И сделаю это не ради брата, а только ради себя и своих желаний. Которые я целую вечность держала под толстым слоем брони. Но ведь я не из стали... И сейчас безумно хочу этого человека. Хотя, безусловно, понимаю, что не должна его хотеть ни при каких обстоятельствах...

Чем дольше он массирует мою поясницу, тем сильнее горят мои бёдра. Причём и снаружи, и с внутренней стороны. Я непроизвольно начинаю ёрзать. Кирилл, кажется, усмехается, почувствовав это невольное движение.

Чёрт! Нужно как-то держать себя в руках!

— Чей это дом? — спрашиваю я хриплым от напряжения голосом.

Сначала Кирилл молчит, и мне начинает казаться, что вряд ли ответит. Но потом он спокойно произносит:

— Мой. Я купил эту землю за бесценок год назад. Построил дом, потому что ощущал острую нужду создать что-то с нуля.

— Это здорово! — отзываюсь восхищённо.

Неужели, и правда, сам построил? Это действительно здорово! Но следующие слова Кирилла заставляют меня замереть.

— Да, здорово... — протягивает он с непонятной досадой. — В то время как мои братья строят семьи, я строю чёртов дом.

С трудом выдавливаю из себя:

— Ты сможешь жить в этом доме со своей семьёй, когда женишься.

Он ничего не отвечает. И больше не трогает меня. А через мгновение вытирает мою спину полотенцем.

Я думаю, что он сейчас слезет с меня и позволит одеться, но этого не происходит. Кирилл накрывает меня своим телом, уперевшись локтями в подушку по обе стороны от моей головы. Его грудь касается моей обнажённой спины, а пахом он прижимается к заднице.

Бросаю настороженный взгляд через плечо и спрашиваю дрогнувшим голосом:

— Ты закончил?

— Нет пока...

Его голос звучит тихо и от этого кажется угрожающим. А потом его губы подбираются к моей шее...

Кирилл

— Не надо... Что ты делаешь?

Лиза начинает вырываться, но как-то весьма слабо, а когда мои губы касаются её шеи и вовсе замирает. Я целую её нежную кожу, подбираюсь к мочке уха...

— Кирилл... — шепчет она, теряя голос.

— Я же сказал, что не обижу тебя, — бормочу в ответ.

Прикусываю пылающее ушко, целую за ним... А потом резко поднимаюсь с девушки и встаю. Отхожу в сторону.

— Можешь одеться, я не смотрю.

А что она подумала? Что я сразу перейду к делу?

Ну нет... Я же обещал себе притормозить.

Наблюдаю за тем, как Лиза, всё так же лёжа на животе, подтягивает трусики и джинсы. Повернув голову, встречается со мной взглядом.

— Ты же обещал не смотреть! — её голос звучит раздосадованно.

— Да, отворачиваюсь, — бросаю, ухмыльнувшись, и совсем выхожу из спальни, накинув на себя кожаную куртку.

Вернувшись в беседку, хватаю кусок мяса и вгрызаюсь в него. Чтобы заглушить голод, который имеет совсем другую природу, нужно всё же немного перекусить.

Минут через пять Лиза тоже приходит в беседку. Она садится за стол, делает глоток вина, закусывает виноградом. А я просто смотрю на неё, сидя напротив.

— Ну и как тебе массаж?

— О, отлично! У тебя нежные руки!

Она пытается говорить с сарказмом, но у неё плохо получается... Я насмешливо протягиваю:

— В чём дело, малышка?.. Хотела, чтобы я продолжил?

— Пфф... Нет, конечно! — фыркает она, с головой выдавая себя этим нелепым пренебрежением...

Потому что её щеки пылают от возбуждения, а в глазах горит откровенное желание заняться сексом.