Чтение онлайн

15 сентября 1939 г. правительство Георгия Кьосеиванова выступило с декларацией о полном нейтралитете Болгарии в начавшейся мировой войне. Учитывая сложность международной обстановки, непосредственную угрозу со стороны Турции, неподготовленность Болгарии к войне, болгарским дипломатам за границей предписывалось делать акцент на ее миролюбии. Маневрируя между великими державами – Германией, Великобританией, Францией, Италией и Советским Союзом, царь Борис III в контактах с их представителями стремился доказать, сколь выгоден для каждой из них нейтралитет Болгарии.

В то же время еще накануне войны начала обозначаться линия болгарского руководства на постепенное сближение с Германией. Причин тому было несколько.

Прежде всего, национал-социалистская Германия была носителем тех тенденций в европейской политике, от реализации которых Болгария объективно могла ожидать выполнения своих ревизионистских требований относительно возвращения Южной Добруджи Румынией, получения выхода к Эгейскому морю от Греции, а также присоединения Вардарской Македонии. Помимо общего стремления к пересмотру Версальской системы, будущему политическому сближению Болгарии с Германией способствовала тесная связь болгарской экономики с германской и зависимость вооружения болгарской армии от германских поставок.

Пытаясь сориентироваться в сложном лабиринте международных отношений, решение своих территориальных проблем Болгария стремилась искать в договоренности с Германией и Советским Союзом. Большие надежды в этом плане болгарский монарх возлагал на заключенный 23 августа 1939 г. советско-германский пакт о ненападении. В нём болгарское правительство видело весьма благоприятное для себя решение, предоставлявшее возможность сближения и сотрудничества с обеими странами, от которых, по его мнению, теперь зависело разрешение территориальных проблем Болгарии. В то же время Советско-германский пакт по разным причинам был встречен одобрительно как широкими народными массами, так и прогермански настроенным правительством Кьосеиванова Г. (Валев Е.Л. Советско-германский пакт о ненападении 1939 и реакция на его заключение в Болгарии. М., 1989. С. 80). Последний выразил удовлетворение этим событием перед германским посланником в Софии: «Заключение германо-советского пакта убедило также прежних противников «шагания в ногу» Болгарии с Германией в правильности политики болгарского правительства. Вся страна восприняла пакт с радостью и большим облегчением» (Генчев Н. Внешнеполитическая ориентация Болгарии в период Второй Мировой войны. Кн. III, Т. XI. Философско-исторический факультет. София, 1979. С. 25). Немецкие наблюдатели сообщали в донесениях из Софии, что советско-германский договор был воспринят болгарским населением восторженно, многие отмечали это событие как праздник, как успех Болгарии.

Посланник Болгарии в СССР Антонов Н. 4 сентября в беседе с заместителем наркома иностранных дел Деканозовым В. Г. выразил уверенность, что после заключения пакта «советско-болгарские отношения еще более улучшатся, так как, если раньше было некоторое недоверие между народами Болгарии и СССР, то теперь его уже быть не может» (Валев Е.Л. Советско-германский пакт о ненападении 1939 и реакция на его заключение в Болгарии. М., 1989. С. 81). Действительно, с лета 1939 г. параллельно с усилением прогерманской ориентации Болгарии наблюдается заметное улучшение ее отношений с Советским Союзом.

Ярким проявлением перемены в отношении СССР к Болгарии стал прием группы депутатов болгарского парламента в Москве в августе 1939 г. Болгарская делегация, официально прибывшая для посещения Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, была повсюду встречена радушно. Центральным вопросом на встрече стала внешнеполитическая ориентация Болгарии, как на текущий момент, так и в будущей перспективе. На дважды заданный Молотовым В.М. вопрос, не взяла ли Болгария на себя каких-либо внешнеполитических обязательств, председатель комиссии по иностранным делам Народного собрания Говедаров Г. дал категоричный ответ: «Болгария внешнеполитически ни с кем не связана и строго следует линии лояльного, эффективного и исчерпывающего нейтралитета». Одновременно в Берлине шеф болгарского правительства Кьосеиванов Г. не принял никаких обязательств, ни военных, ни политических (Валев Л.Б. Болгарский народ против фашизма. М., 1964. С. 164).

На встрече был поднят и больной для Болгарии вопрос о ревизии Нейиского мирного договора. Молотов В.М. категорично высказался за возвращение Болгарии Южной Добруджи, а также, хотя и в более сдержанной форме, за обоснованность требования выхода Болгарии к Эгейскому морю. Подчеркнув, что Советский Союз желает, чтобы на Балканах существовала сильная Болгария и что он готов оказать ей всяческое содействие, Молотов В.М. в то же время предупредил, что «если кто-то в Софии думает открыть дорогу на Стамбул немцам и итальянцам, то пусть знает, что натолкнется на решительное противодействие Советского Союза» (Там же. С. 165). С этой оговоркой Молотов пообещал содействие Болгарии как в экономической, так и в политической областях и сказал, что необходимо заключить торговое соглашение.

Подводя итоги визита делегации Народного собрания, болгарский посланник в Москве Антонов Н. в пространном донесении в МИД справедливо отмечал, что международная ситуация складывается так, что Советский Союз заинтересован теперь в заключении соглашения с Болгарией. Оно необходимо ему, прежде всего, чтобы помешать сотрудничеству Болгарии с Германией и Италией в зоне, имевшей жизненно важное значение для СССР. Поэтому посещение болгарской делегации не останется без результатов, первым из которых будет заключение торгового договора, который Москва подпишет «по чисто политическим, а совсем не по экономическим соображениям» (Там же. С. 167).

Дальнейшее развитие событий подтвердило новый курс советской политики на Балканах. Пакт о ненападении с Германией, а затем в еще большей мере советско-германский договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. лишили смысла важный советский внешнеполитлаеский постулат – борьбу «против фашизма» и «против агрессора». СССР не только принял принцип ревизии, но и приступил совместно с Германией к его реализации. Особое значение Сталин придавал пересмотру системы управления Черноморскими проливами, чтобы преградить доступ туда иностранным судам. Болгария, представлявшая собой сухопутный мост к Проливам, эвентуально становилась одним из центральных звеньев советской системы безопасности.

Осенью 1939 г. советское правительство впервые выразило желание придать отношениям между двумя странами солидную договорную базу. В сентябре царь Борис III, обеспокоенный сообщениями о предстоящих действиях англо-французского блока на Балканах и против Болгарии, решил прозондировать вопрос о возможной помощи со стороны Советского Союза. 19 сентября Антонов Н. встретился с Деканозовым В.Г., а на следующий день – с Молотовым В.М. Нарком высказался в том смысле, что советское правительство может оказать воздействие на Турцию, но оно желает знать точно, чего именно хочет Болгария, рассчитывает ли она на помощь от СССР и в какой форме. Когда же Антонов Н. ответил весьма неопределенно, Молотов В.М. предложил заключить договор о взаимной помощи. Антонов Н. обещал запросить свое правительство и дать ответ. Однако подобное развитие событий никак не входило в планы болгарских властей (Советско-болгарские отношения и связи: Документы и материалы. 1917-1944. Т. I. М., 1976. С. 468-469).

Отказываясь заключить с Москвой пакт о взаимной помощи, София надеялась в то же время на успех проходивших в октябре 1939 г. советско-турецких переговоров, которые уменьшили бы угрозу балканской операции западных держав и, соответственно, ввязывания Болгарии в балканский конфликт. В конце ноября того же года в Москву был направлен начальник военно-воздушных сил Болгарии полковник Бойдев В. для ведения переговоров о заключении соглашения об установлении регулярного воздушного сообщения между Москвой и Софией и о закупке Болгарией советских самолетов. Однако в Москве «говорили не только об этом, но и о возможности создания в Болгарии советской воздушной базы и даже о праве прохода советских войск через болгарскую территорию в случае возможного конфликта с Турцией. Царь открыто поставил вопрос, как оценивает германское правительство положение Болгарии, чтобы он в соответствии с этим определил и свою политику. На это госсекретарь Германии Вайцзеккер Э. 15 декабря направил Рихтхофену указание сообщить царю Борису, что Германия не дает категоричного совета отказаться от советского предложения о пакте, однако дипломатическим языком в телеграмме было явно сформулировано негативное отношение к вопросу о заключения болгаросоветского пакта (Тошкова В. Болгария в балканской политике 1939-1944. София, 1985. С. 93).

Тем временем полковник Бойдев В. вернулся из Москвы, так и не подписав соглашения об установлении регулярного воздушного сообщения между СССР и Болгарией. Оно было подписано в Софии лишь спустя месяц после его визита.

В последние дни декабря 1939 г. начались и переговоры о торговом договоре между двумя странами. 5 января 1940 г. договор о торговле и мореплавании и соглашение о товарообороте и платежах между Советским Союзом и Болгарией были подписаны. Это стало успехом как для болгар, так и для СССР. Советский Союз, международный престиж которого оказался в этот период подорванным ввиду войны с Финляндией, получил возможность продемонстрировать мирную и конструктивную политику. Но главное, советское правительство надеялось с помощью этих договоров прочнее привязать к себе Болгарию (Там же. С. 94).